Дикари для девочек

— С кем пришла эта девушка? Что за люди окружают ее? — я схватил за шкирку первого попавшегося мне под руку официанта, не сводя глаз с Маши.

— Не... Не... Не знаю. — выпучив глаза и заикаясь пролепетал тот, прекрасно зная о моем скверном характере, я был почти уверен, что он сейчас задохнется от страха не угодить мне, — Но... Но у них там банкет. Там медики, чей-то юбилей. Рискну предположить, что это дочь кого-то из гостей, судя по ее возрасту и обреченному виду.

— Проваливай. — отпустил я его.

— Простите, Ярослав Михайлович. Хотите, я сейчас всё разузнаю как следует? — еще больше перепугавшись, выпалил парнишка побелевшими губами.

— Не нужно. — отрезал я.

— Как скажете. — пискнул он и скрылся из виду.

Я и сам уже увидел ее родителей, вышедших из гардероба. Официант оказался прав, Маша пришла сюда со своими родителями отпраздновать день рождения их коллеги, и он был абсолютно прав, она выглядела обреченной, но отнюдь не потому, что ей приходилось находиться здесь, дело было совсем в другом, она начинала сдаваться притяжению истинных пар.

И тут… Она повернулась. Прямо на меня. Наши взгляды встретились, и мир будто замер. В ее глазах я увидел… удивление? Смущение? А может, и намек на то самое притяжение, которое пожирало меня изнутри? Или это мое волчье сердце, охваченное предвкушением, рисовало мне желаемое? Черт возьми, кто знает! Главное, что она видела. Видела меня. Не монстра, не хищника, а… мужчину?

А потом, словно очнувшись от гипноза, она медленно, очень медленно, а может, мне казалось, что медленно, шагнула ко мне. Один шаг. Другой. Мои легкие сжались, воздух будто испарился. Я даже забыл, как дышать. Казалось, пройдет еще мгновение, и она обрушится на меня, крича от восторга или от ужаса – тут уж как повезет. Но все равно, это было лучше, чем это бесконечное, изнуряющее ожидание.

И вот она совсем близко. Я почувствовал ее тепло, услышал стук ее сердца, ускоренный, как и мое. Воздух вокруг нас завибрировал от невысказанных слов, от накопившейся страсти, моей страсти, от того самого, черт возьми, притяжения истинных пар! И сейчас, стоя перед ней, я знал – игра окончена. Начиналась новая. И она будет куда жарче, чем то тягучее ожидание.

— Привет. — несмело начала она. — Это что, твое заведение? Или ты решил здесь поужинать?

— Здравствуй, Маша. — Я не узнал свой голос, он стал каким-то бархатно-урчащим. — Да, открытие было месяц назад.

Мы стояли, уставившись друг другу в глаза, напряженное молчание затягивалось, я застыл в неподвижной позе, боясь того, что одно мое неверное движение заставит ее сбежать отсюда, и тогда меня уже будет точно не остановить, я окончательно потеряю голову от ее аромата.

— Хочешь, чтобы я ушел отсюда? — спросил я, хотя уходить я, конечно же, и не планировал.

— Нет. — выдавила она, сглотнув. — Это твой ресторан, и я не в праве тебя прогонять.

В этот момент рядом со мной возникла моя двоюродная сестра Лилиана, я ощутил ее присутствие раньше, чем увидел. Красноволосая бестия оплела мою шею руками и запечатлела полный любви поцелуй на щеке. Сначала я было напрягся, собираясь послать ее куда подальше с ее извращенными играми, но затем встретился с ней глазами и передумал.

— Ну, здравствуй, Барма, давно не виделись. — проворковала она, не удостоив взглядом Машу.

Лилиана прекрасно знала, что Мария моя пара, и эта стерва намеренно проигнорировала ее, ловко изображая соблазнительницу. Я же, глядя на сестру, внимательно следил за реакцией Маши боковым зрением. На мгновение она растерялась, затем ее милые щечки вспыхнули алым, и мне почудилось в ее глазах, что это... злость? Ревность? А может, мое воображение рисовало то, чего отчаянно желало?

Маша, бедная пташка, явно не ожидала от себя такой реакции, и верно, еще почти восемь месяцев назад она порадовалась бы тому, что у меня, возможно, появилась женщина, но не теперь. Ее щеки пылали, словно растопленные угли, и я видел, как она неосознанно пыталась отстраниться от собственных мыслей и от меня, словно ее собственное тело вдруг отказывалось стоять так близко ко мне и Лилиане. Это был тот самый момент, та самая крошечная трещина, которую волк внутри меня терпеливо ждал долгие восемь месяцев. Я мог бы с легкостью прогнать Лилиану, но тогда бы я украл у Маши эту возможность почувствовать ко мне нечто иное, чем ненависть и страх. Эта игра была слишком интересной, чтобы вмешиваться.

Оторвав взгляд от моей ненасытной сестрички, Маша посмотрела на меня. В ее глазах уже не было прежней растерянности. Вместо этого я увидел решимость, вызов и… да, ту самую собственническую искру, которую я ждал с таким нетерпением. Она подошла ближе, почти вплотную, и кожей ощутил исходящие от него волны ярости.

— А вы, я погляжу, Ярослав Михайлович, тот еще лживый урод. — Ее голос тихий, но властный.

— Я бы попросила... — начала было моя сестрица, не выходя из роли.

— Захлопни варежку, тебе слова не давали! — точно ядом плюнула Маша, заставляя Лилиану замолчать.

Крутанувшись на каблуках, она решительно направилась в сторону банкетного зала. Я смотрел в след ее удаляющейся фигуры, меня распирало от переизбытка чувств, я ликовал, осознал, что момент, когда мой Мышонок станет моей, уже совсем близко.

— А она ничего. — Довольно хмыкнула Лилиана, оперевшись локтем мне на плечо и также, как и я, глядя в спину удаляющейся от нас Маше. — И фигура что надо, сочная, не то что моя.

Лишь сейчас я осознал, что моя «игра в кошки-мышки» подошла к концу. Мое маленькое, испуганное чудо, моя Маша, наконец-то увидела во мне не монстра, а мужчину. Видела своего мужчину. Эта крошечная искорка ревности, вспыхнувшая в ее глазах, стала для меня маяком, осветившим путь сквозь годы одиночества и отчаяния. Ее слова, острые, словно лезвия, пронзили не только мою сестру, но и мою душу, оставив на ней след нежности и предвкушения.

Лилиана, чьи глаза блестели хитрым огнем, явно наслаждалась этим вихрем эмоций, но в ее словах я уловил истинное восхищение. Она, как женщина, точно предугадала, как подтолкнуть Машу в мои объятия, и я был ей за это благодарен.

— Сочная, — шепотом повторила она, словно пробуя на вкус новое искушение. И я знал, что она права. Маша была сочной, спелой, готовой распуститься под лаской нежных рук, под моей лаской, конечно же.