Дикари для девочек

Я смотрел вслед своей удаляющейся пары, и мое сердце пело. Ожидание закончилось. Настоящая игра началась. И я, с чистым сердцем и диким зверем внутри, был готов к самому жаркому танцу в своей жизни. Мой Мышонок, моя Маша, скоро станет моей. И это будет не плен, не насилье, а танец двух душ, соединившихся в вечном притяжении.

Я чувствовал, как ее запах, ее тепло, ее душа вплетаются в мою, создавая ту самую симфонию, которую я ждал так долго. Господи, как я ликовал от того, что она больше не видела во мне монстра. Она видела мужчину. Своего мужчину, партнера, того, кого будет любить. И это было начало того, что мы, истинные пары, называем вечностью.

— Ну что, Барма, — промурлыкала Лилиана, — кажется, твой Мышонок вырос и готов к прыжку?

Я лишь улыбнулся, чувствуя, как кровь бурлит в жилах, готовая вырваться наружу. Сегодня был однозначно лучший день за эти бесконечно растянувшиеся дни ожидания, дни вдали от пары. Я был горд собой, горд тем, что сумел сдержаться и не пройти путь от принуждения к любви, как многие другие волки, нашедшие пару.

Как бы мне не хотелось оставаться в зале и наблюдать за Машей весь вечер, пришлось всё же пойти в кабинет и заняться некоторыми делами, но попутно я следил за своей парой через камеры на мониторе. Мой пугливый Мышонок злилась ещё долгое время, нервно поглядывая по сторонам, видимо, в поисках меня и Лилианы. Лилиана, к слову, подойдя к своей роли слишком ответственно, оставалась у барной стойки, громко хохоча, то и дело заставляя Машу нервно поглядывать на неё. Сейчас Маша напоминала мне медленно закипающий чайничек.

Спустя какое-то время, когда напряжение немного спало и чаша терпения Маши, казалось, почти переполнилась, я решил, что настало время для нового акта. Она, словно растерянный цветок, ищущий солнца, все еще металась взглядом по залу, но я знал, что ее мысли уже далеко, там, где я. Каждая ее нервная дрожь, каждое неуверенное движение лишь подпитывали пламя моего нетерпения. Мое "волчье сердце" билось в унисон с ее, сплетаясь в единый пульс предвкушения.

Наконец, когда банкет подошел к концу и все, в том числе и Маша, засобирались домой, я двинулся к ней. Мой шаг был пружинистым, полным решимости. Я видел, как ее глаза расширились, как она замерла, ожидая неизбежного. Воздух между нами накалился, словно перед грозой, и я знал, что сейчас, в этот самый момент, разряд будет неотвратим.

Пока она стояла одна, уже одетая в верхнюю одежду, ожидая своих родителей, я подошел совсем близко, так, что мог ощутить тепло ее кожи, услышать тихий шелест ее дыхания. Я видел, как она пытается сопротивляться, как вся ее суть кричит "беги", но какая-то неведомая сила удерживала ее на месте. Это было наше поле битвы, и она была моей добычей.

— Ты моя, Маша, — прошептал я, чувствуя, как мое волчье сердце готово разорваться от нахлынувшей нежности и безграничной страсти. — Ты всегда будешь моей. Довольно сопротивляться мне. — Я видел, как в ее глазах зажегся огонек, то самое притяжение истинных пар, которое теперь горело ярче любого пламени.

— Ты сказал, что оставишь меня в покое! — яростно зашипела она. — Займись своей подружкой.

— Ты ревнуешь, мне приятно. — улыбнулся я, проведя рукой по ее спине, слегка касаясь.

И тогда, словно подчиняясь неведомой силе, она подняла руку и коснулась моей щеки. Ее пальцы были холодны, но от их прикосновения по моему телу пробежала волна огня. Все внутренние рецепторы обострились, рот наполнился слюной от едва сдерживаемого желания оставить на ней брачную метку, в паху все напряглось, грозя разорвать ширинку.

— Пошел к черту, бабник. — скривилась она и отдернула руку.

Я застыл совершенно обескураженный, только в эту секунду до меня наконец дошло, что ситуация, может, и дала сдвиг, но усложнилась тем, что Маша пошла в сопротивление, считая меня лжецом. Хотелось взвыть и как следует ее тряхнуть.

— Да что ж с тобой так сложно! — не сдержался я.

— Со мной-то? — деланно удивилась она и поспешила ретироваться на улицу.

Я сорвался с места вслед за ней, нагнал у порога и схватил за локоть, разворачивая к себе, нависая над ней точно туча, мне было плевать, что на нас таращился весь мой персонал, пока я мчался за ней через весь холл.

— Я ждал почти восемь месяцев. — с нажимом произнес я.

— Что? — Маша удивленно округлила глаза, выглядя при этом еще более привлекательной. — Я разве просила об этом?

— Хватит мучить себя и меня. — уже мягче произнес я. — Мы оба чувствуем притяжение. Сегодня в тебе что-то окончательно надломилось. Не так ли? Не такой уж я монстр, чтобы ты не смогла смириться с этим и стать моей женщиной. Я понимаю, что женщины склонны нагнетать трагедию, и я дал тебе время, чтобы успокоиться, но пришло время смириться.

Мария вся упрямо подобралась, готовая выплюнуть гневную триаду в мой адрес, и я был готов выслушать всё, что угодно, но тут подошли ее родители, с любопытством разглядывая нас. Они явно не ожидали увидеть дочь в компании мужчины, ведь она всегда отличалась скромностью и в последнее время, лишившись друзей, вела образ отшельницы.

— Машунь, это твой знакомый? — с любопытством спросила ее веселая, слегка подвыпившая мать.

— Будущий муж вашей дочери и ваш зять. — лучезарно улыбнулся я, поворачиваясь к ее родителям лицом.

Отец Маши поперхнулся воздухом, в миг протрезвев, хотя пьян он особо и не был. Мать же схватилась за сердце, ее взгляд скакал с меня на Машу, она приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, но выдавила лишь судорожный вздох, растеряв все слова.