Дикари для девочек

Отвращение мое растаяло, как иней под первыми лучами рассвета, уступая место странному, запретному притяжению, неподдающемуся объяснению притяжению. Волк посмотрел на меня долгим внимательным взглядом, полным первобытной нежности, и я, дрожа, опустилась на колени, погружая пальцы в его густую шерсть. Меня трясло от переполняющих эмоций, и самое пугающее было то, что если Барму в человеческом обличии я ненавидела, боялась и презирала, то к нему в волчьем обличии я испытывала совсем другие эмоции, приятные.

— Ты… прекрасен, — мой голос дрогнул, и снова я тряхнула головой, сбросив наваждение. Я словно вела незримую борьбу сама с собой. — Но это по-прежнему не меняет ничего. Ты все равно пленитель.

Он завыл тихо, мелодия его воя вплелась в мою душу, обещая не цепи, а союз любви и преданности. В этот момент я наконец поняла, что он задумал: здесь, в объятиях зверя, моя история навсегда переплетается с его, нити судьбы затягиваются туже, и бежать уже некуда. Разозлившись, я как будто отрезвела от его чар и резко вскочила на ноги.

— Хватит! — прикрикнула я на него. — Хватит! Прекрати сейчас же! Вези меня домой! Я не стану играть в очередную твою игру!

Раздражение накрыло меня с головой. Он снова решил обвести меня вокруг пальца, только теперь совсем другим образом, воспользоваться беспроигрышным для него способом. Этот сукин сын знал, что существует вариант, который может повлиять на меня очень сильно — его обращение, его волк. Я читала, что у некоторых пар бывает особенная связь, когда женщина-человек по какой-то причине может не просто чувствовать своего оборотня в обличии волка, но еще и понимать его, слышать его, общаться ментально. Такая связь самая крепкая и нерушимая, потому что пара человек и волк, хоть и не в полную меру, но гораздо лучше остальных могут чувствовать друг друга. Пока доподлинно не известно, почему так происходит, но есть теория о том, что в генах человека присутствует крупица волчьей крови, вернее, ее отголоски. Это происходит, если в роду у человека когда-то очень давно были полукровки, хоть и полукровки встречались крайне редко, почти никогда, а посему выходило, что в моем роду могли быть оборотни-полукровки. То есть, когда Барма в волчьем облике, я могу испытывать к нему эмоции, похожие на те, которые он испытывает ко мне в любом своем обличии. А человек без волчьего эха в крови никогда не сможет почувствовать того, что могу я, притяжение — да, но нет ментальной связи, он или она не будет слышать голос волка в голове.

Оборотень жалобно взвыл в небо, а затем заскулил, как смертельно раненый. Он не хотел уступать место человеческому обличью Бармы, зверь хотел, чтобы я была рядом всегда, отказывался отпускать меня. Его ранила моя злость. Видя его мучения, я и сама расплакалась, но из упрямства не хотела отступать. Мне необходима свобода, я не готова быть с ним.

Одарив меня долгим взглядом, волк опустил огромную голову, и я увидела в его глазах не хищника, а покинутого щенка. Сердце мое, словно хрупкое стекло, готово было разбиться на осколки от жалости. Но я отвернулась, заставив себя не поддаваться на манипуляции.

В следующее мгновение волк начал меняться. Снова хруст костей, болезненные судороги, и вот передо мной стоит Барма, обнаженный, растерянный, с той же болью в глазах, что и у его волчьего альтер эго. Он смотрел на меня так, будто я вынесла ему смертный приговор.

— Ты не понимаешь, Маша, — проговорил он хриплым голосом. — Я хотел лишь показать тебе, кто я есть на самом деле. Хотел, чтобы ты увидела не монстра, а… часть меня. Место, где я родился и рос.

— Часть тебя, которая пытается пленить меня своей красотой? — огрызнулась я. — Я не хочу быть твоей пленницей, ни в клетке, ни в твоем сердце.

Барма подошел ко мне, протягивая руку, собираясь просить прощения. Но я отшатнулась, отступая назад, слезы катились по щекам, но я торопливо смахнула их рукой.

— Не подходи! — потребовала я.

Злость моя, как лава из вулкана, готова была сжечь всё вокруг. Я чувствовала, что если позволю ему прикоснуться, то пропаду, поддавшись на его уловку, растворюсь в его волчьей сущности, потеряю себя. И это был тот самый страх, который гнал меня прочь, как ветер гонит осенние листья по заброшенным аллеям. Я не хотела проиграть ему вот так легко, просто потому что так хотел он. Если все, что он говорил мне, все, что я прочитала, правда, то я должна принять это и захотеть по собственной воле, а пока меня привлекала звериная сторона Бармы, но его человеческую я все еще ненавидела.

— Отвези меня домой. — Уверенно произнесла я. — Сделай, как обещал. Оставь меня в покое.

— Хорошо. — Хмурясь, согласился он, и мы пошли к машине.

Дорога обратно в город казалась бесконечно долгой, гнетущая тишина давила на меня, я чувствовала себя неуютно, хотелось поскорее оказаться одной. Я была натянута, как струна, которая вот-вот лопнет, но стоически молчала, не проронив ни слова за всё время. Демиш тоже не пытался заговорить, хотя и пялился на меня в зеркало заднего вида, он совсем не следил за дорогой, я боялась, что мы врежемся в кого-нибудь, однако этого не произошло, ну конечно, он ведь оборотень, ему не обязательно смотреть на дорогу, чтобы спокойно вести машину.

И вот мы оказались у моего подъезда, но волк не спешил выпускать меня из машины, центральный замок был заблокирован. Я сидела в напряжении и ждала, когда он скажет, что собирался, потому что пока мы ехали, он точно готовил какую-то речь.

Наконец он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела бурю — смешение отчаяния, тоски и упрямого желания обладать, он боролся сам с собой.

— Ты думаешь, что можешь просто уйти вот так, Маша? Закрыть дверь в мир, который только начала ощущать? Ты ведь чувствовала связь, признайся. Испугалась, что не сможешь контролировать свои чувства ко мне? — Голос его был тихим, но в нём звенела уверенность.

— Контролировать? Я хочу контролировать свою жизнь, а не быть марионеткой в твоей волчьей сказке! В твоей богатой украшенной клетке! — выплюнула я, чувствуя, как слёзы с новой силой подступают к горлу.

Он вздохнул, словно выпуская из груди весь воздух, и, повернувшись вполоборота, протянул руку, коснулся моей щеки ладонью, невесомо, как если бы считал меня чем-то очень хрупким.

— Тебя ждет не клетка, а целая вселенная чувств, о которых ты даже не догадывалась… Я всегда буду на связи, и ты сможешь найти меня в любом из моих заведений.