Страница 134 из 136
К озеру Кирилл и правда меня нес на спине, прямо как носят маленьких детей, и ни капли не запыхался, хотя он перепрыгивал труднопроходимые места вместе со мной, а я пищала от страха и восторга одновременно. Так радостно мне было, пожалуй, только в детстве.
Потом мы переехали в другое место, это была моя идея, я хотела путешествовать по Алтаю, с детства об этом мечтала, и раз теперь у меня была такая возможность, я хотела, чтобы каждая моя мечта сбывалась. Тем более что волшебник под боком имелся, весь мой и очень щедрый.
Во время привала у горной речки Кирилл протянул мне флягу с водой. Его пальцы слегка коснулись моих — и я почувствовала, как по телу пробежала волна тепла. Он задержал взгляд на моих губах дольше, чем следовало, но тут же отвёл глаза и резко поднялся.
— Пора идти, — хрипловато произнёс он. — До водопада ещё несколько часов пути.
Я заметила, как его пальцы снова нервно подрагивают, когда он подхватывал наши рюкзаки. Я понимала, что он изнемогает от желания, но стоически терпит мои отказы. Я и сама уже давно изнемогала, но закончить свою игру в наказание не могла, было слишком рано. Не то чтобы я считала, что Кирилл не поймёт своей вины, если я отдамся ему слишком рано. Нет, всё ведь было иначе, чем у обычных людей, он оборотень, а я его пара, и само собой, он больше не поступит со мной плохо никогда, особенно когда я получу его метку, просто мне нравилось мучить нас обоих.
Позже, когда мы любовались водопадом, он встал за моей спиной так близко, что я ощущала тепло его тела. Его руки на мгновение замерли у моих плеч, будто он хотел обнять меня, но вместо этого просто указал на радугу в брызгах:
— Смотри, какая красота…
Голос его прозвучал чуть надтреснуто. Я обернулась — в его глазах плескалась такая тоска и страсть, что у меня перехватило дыхание. Но он лишь улыбнулся и отошёл на шаг.
Временами мне даже становилось его жаль, и все же я была еще не готова сказать ему «да». И если честно, мне было немного боязно оттого, что он оставит метку, мы говорили об этом, и он рассказывал, что это не больно, а приятно, и все же я была пока не готова.
На плато Укок мы пережили настоящее испытание метелью. В палатке, прижавшись друг к другу, чтобы согреться, Кирилл старался держать дистанцию хотя бы в том, чтобы не лапать меня. Я чувствовала, как напряжены его мышцы, как тяжело он дышит. На мгновение мне показалось, что я буквально оказалась в сцене из «Сумерек», где Джейкоб грел Бэллу.
— Ты дрожишь, — вдруг сказал он. — Давай… — он запнулся, — давай я обниму тебя крепче, прижмусь ближе, чтобы было теплее. Ничего больше. Обещаю!
Его рука осторожно легла на мою талию, притягивая к себе ближе. Тепло его тела проникало сквозь одежду, и я поймала себя на мысли, что хочу прижаться к нему еще теснее. Именно так я и поступила, чтобы согреться, и мгновенно почувствовала твердость в его штанах. Не удержавшись, я расхохоталась во весь голос.
— Прости, я… — давясь смехом, проскрежетал он.
— Всё в порядке, — тихо сказала я. — Спасибо, что согреваешь. И не даешь забывать о том, как сильно я тебе нравлюсь.
Кирилл задержал дыхание, чтобы унять смех, а затем выдохнул. Его лицо посерьезнело, и я тоже перестала хихикать.
— Кристина, ты даже не представляешь, чего мне стоит не… — он оборвал себя. — Неважно. Главное — чтобы тебе было тепло. Я изо всех сил буду хранить свое изгнание из твоих трусиков.
Не удержавшись, я снова захохотала, и только Кирилл оставался невозмутимо серьезен, уткнувшись носом мне в макушку.
Ночью, когда я проснулась от холода, обнаружила, что он сидит, прислонившись к стенке палатки, и смотрит в темноту. Я нахмурилась.
— Почему не спишь? — шёпотом спросила я.
— Боюсь, что во сне могу… потерять контроль, — признался он. — Лучше я подежурю.
Тут мне было уже совсем не до смеха, я наконец стала осознавать, чего ему на самом деле стоит воздержание. Конечно, я не знала и не могла чувствовать то же, что и он, но примерно предположить могла. Иногда мне хотелось расспросить его, но я не хотела мучить его еще и расспросами о том, каково ему быть в изгнании из моих трусиков, как он выразился.
После испытания метелью был сплав по Катуни, и не совсем удачный, течение оказалось бурным, а вода холодной. Это была моя идея, и я о ней пожалела, не была готова к такому экстриму, как мне показалось в начале.
После того как мы в очередной раз едва не перевернулись на пороге, Кирилл притянул меня к себе, проверяя, цела ли я. Его руки дрожали, глаза горели.
— Ты цела… — выдохнул он, прижимая меня к груди. — Господи, я чуть с ума не сошёл, когда увидел, что ты вот-вот окажешься в воде…
На мгновение его губы коснулись моего виска — быстро, почти неосознанно. Но он тут же отстранился, выпуская меня из объятий и сжимая кулаки.
— Извини, — хрипло произнёс он. — Я не должен… обещал ведь терпеть изгнание.
— Кирилл, — я осторожно коснулась его руки. — Ты испугался за меня. Это нормально. Не извиняйся каждый раз.
— Нет, — он покачал головой. — Это не просто страх за тебя. Это… всё гораздо сложнее. Я хочу тебя каждую секунду. Хочу обнять, поцеловать, прижать к себе так крепко, чтобы ты никогда не смогла уйти. Но я обещал ждать и должен признать, что с каждой минутой это становится всё более невозможно. Я нуждаюсь в тебе. Я сожалею о своем поведении в прошлом. Но я схожу с ума. Хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя.
Я молча смотрела на него. Впервые он так откровенно говорил о своих чувствах.
— Спасибо, — тихо сказала я. — За то, что ждёшь.
Нашим последним путешествием стало восхождение на Белуху, и на этом мой предел терпения закончился. Выяснилось, что я не большой любитель таких насыщенных путешествий, больше по душе мне был спокойный отдых на одном месте, в каком-нибудь уютном домике среди гор или у озера, а восхождение по горам и сплав по реке — совершенно не мое.
На высоте трех тысяч метров, когда у меня закружилась голова, Кирилл не просто поддержал меня — он взял на руки и отнёс к ближайшему выступу. Его дыхание обжигало мою щёку, сердце билось так сильно, что я чувствовала его сквозь одежду. Так вот и оказалось, что путешественник из меня неважный, это только кажется, что все легко и весело, на деле все обстоит иначе, без подготовки в горы и на реки лучше не соваться.
— Держись за меня, — шептал он. — Дыши со мной. Вдооох… Выдох…