Дикари для девочек

Его пальцы скользили по моей спине, поддерживая, но не позволяя себе большего. Я видела, как пульсирует жилка на его виске, как он сжимает зубы, сдерживая себя. Знала, что он готов наброситься на меня прямо сейчас, прямо здесь, на потную и изнеможденную, но продолжал терпеть.

— Кирилл… — начала я.

— Не надо, — перебил он. — Не говори ничего. Просто позволь мне заботиться о тебе. Это уже больше, чем я заслуживаю.

— Не говори так... — мне стало не по себе, и уже совершенно расхотелось играть в свою игру в наказание.

Когда мы достигли вершины, он стоял рядом, но не касался меня. Только взгляд — жадный, голодный, полный такой любви и тоски, что у меня защемило сердце. И я поняла, что с нас обоих довольно.

— Посмотри, — хрипло произнёс он, указывая на пейзаж. — Весь мир у наших ног. Но для меня существует только один человек. И я готов ждать её решения сколько угодно. Даже вечность.

Конечно, я понимала, что это не так, и никакую вечность он ждать не будет, просто говорит это ради меня и держится ради меня, потому что чувствует вину за то, как поступал со мной.

Однажды вечером, когда мы сидели у костра после долгого дня пути, Кирилл неожиданно заговорил:

— Знаешь, что самое трудное? — спросил он, глядя на пламя. — Не физическая близость. Не желание. Самое трудное — видеть, как ты улыбаешься, как ветер играет твоими волосами, как ты восхищаешься закатом… и не иметь права просто взять и поцеловать тебя. Не иметь права притянуть тебя к себе и прошептать на ухо, как сильно я тебя люблю. И во всем этом виноват я сам. Я испытываю стыд, хотя мне давно уже казалось, что я забыл, что это такое.

Он помолчал, потом продолжил:

— Каждый день я просыпаюсь рядом с тобой и заставляю себя не касаться тебя. Каждый вечер я ложусь спать, зная, что ты в двух шагах, и не могу обнять тебя. Я терплю, потому что ты попросила. Потому что ты сказала, что хочешь уважения, а не одержимости. Я люблю тебя, Кристина. Я не верю, что мой поступок можно загладить, и не верю, что заслуживаю тебя, но и отпустить никогда не смогу.

Я долго молчала, глядя на его напряжённый профиль, на стиснутые кулаки, на то, как подрагивают его ресницы.

— Кирилл, — наконец сказала я. — Я вижу, как ты стараешься. Вижу, как борешься с собой. И это… это восхищает меня больше, чем любая страсть. Потому что настоящая любовь — это не только желание. Это уважение. Это выбор. И я выбираю тебя.

Он резко обернулся. В его глазах вспыхнул огонь — но теперь это был не огонь одержимости, а огонь надежды.

— Сможешь простить меня? Или уже простила? — хрипло спросил он.

— Да, — я улыбнулась и осторожно коснулась его щеки. — Я готова. Готова принять тебя всего — с твоей страстью, с твоей борьбой, с твоей любовью. И отпустить обиды. Ты был до ужаса неправ и поступил отвратительно, но если я не отпущу эти мысли, нам не выстроить нормальные отношения. Я готова начать заново.

Он замер на мгновение, будто не веря своим ушам. А потом его губы нашли мои — не жадно, не отчаянно, а бережно, благодарно, с такой нежностью, что у меня навернулись слёзы. Я чувствовала его искренность, нежность, тепло. Чувствовала его другого. И пусть он считает себя монстром, недостойным меня, я вижу, что это не так.

— Спасибо, — прошептал он, отрываясь от моих губ. — Спасибо за то, что дала мне шанс, которого я не заслужил. Может, нам обоим станет лучше, когда моя метка будет на тебе...

— Может... Но мне все еще страшно. Дай мне еще пару дней. — попросила я и поцеловала его сама.

Мы долго сидели у костра, обнявшись, а над нами сияли алтайские звёзды — свидетели нашей истории, которая только начиналась.

А уже на следующее утро Кирилл выглядел необычно напряжённым. Он избегал моего взгляда, нервно сжимал и разжимал кулаки. Хотя он часто так делал, сегодня с ним было явно что-то не так.

— Что случилось? — осторожно спросила я.

Он помолчал, потом выдохнул:

— Полнолуние. Сегодня ночь полнолуния. Я… не уверен, что смогу контролировать себя сегодня. Ты слишком соблазнительна. Лучше мне уйти в лес на это время.

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Но я вспомнила его слова о доверии и сделала шаг вперёд.

— Нет, — твёрдо сказала я. — Я хочу, чтобы ты остался.

— Кристина, ты просила пару дней. — он нервно передернул плечом. — Я могу не сдержаться!

Тогда я решила, что для нас обоих будет лучше, если мы сделаем это сегодня, он сделает меня своей. Я молча скинула с себя платье, оставшись в одном нижнем белье. Кириллу большего и не требовалось, он набросился на меня с жадностью и страстью одновременно и ласкал мое тело очень долго, а затем оставил на мне свою метку, это действительно оказалось совсем не больно, все пару мгновений, и я чувствовала только усиленное возбуждение, после чего мы обессиленные и счастливые уснули, будучи настоящей полноценной парой.

Через неделю Кирилл решил познакомить меня со своей стаей.

— Они знают, что ты моя пара, — предупредил он по дороге. — Но я хочу, чтобы ты увидела их сама. Поняла, что мы не монстры.

— Кирилл, ты прекрасно знаешь, что я так не думаю. — покачала я головой. Иногда он напоминал мне вредного деда.

Стая жила в отдалённой долине, в домах, построенных среди деревьев. Поселок был охраняемый и закрытый от посторонних. Меня встретили добродушно, сразу чувствовалось, что я среди "своих".

Как-то вечером, сидя у костра, я решилась задать вопрос, который давно меня мучил.

— Кирилл, а что дальше? Что мы будем делать, где будем жить?

Он задумался, потом серьезно посмотрел на меня.

— Раньше я бы сказал, что не могу осесть на одном месте. Что моя природа требует свободы, движения. Что я отшельник и мое место где-то в глуши. Но теперь… — он взял мою руку. — Теперь я понимаю, что настоящая свобода — это быть там, где твоё сердце. А моё сердце с тобой.

Я почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.

— И что ты предлагаешь?

— Давай построим дом, — неожиданно сказал он. — Здесь, в стае. К тому же, так будет безопаснее для тебя. Я по-прежнему не уверен, что никто не захочет тебе навредить. Я уже говорил об этом, у меня слишком много врагов.

— И что, все время будешь прятать меня здесь? — улыбнулась я.

— Ты скучаешь по библиотеке, я знаю, — он слегка сжал мою руку. — Мы можем открыть что‑то вроде культурного центра. С книгами, лекциями, встречами. Чтобы ты чувствовала себя на своём месте.

Это было так неожиданно и так идеально, что я не смогла сдержать улыбку.

— Ты серьёзно?