Страница 133 из 136
Глава 40. Игра на сближение
Следующие дни стали для нас испытанием — но приятным. Кирилл старался. По-настоящему. Он не навязывался, не давил, не пытался форсировать события. Вместо этого он показывал мне Алтай — такой, каким видел его сам.
На рассвете мы поднимались в горы. Он шёл впереди, иногда оборачиваясь, чтобы убедиться, что я справляюсь. Когда я спотыкалась на неровной тропе, он сразу оказывался рядом, поддерживая, чтобы я ненароком не ушиблась.
— Здесь открывается лучший вид, — сказал он, когда мы добрались до небольшой площадки на склоне. И он был прав.
Я подошла к краю, и у меня перехватило дыхание. Долина внизу утопала в тумане, сквозь который пробивались верхушки деревьев. Солнце только начинало подниматься, окрашивая облака в розовые и золотые тона.
— Красиво… — выдохнула я.
Кирилл встал рядом, но не слишком близко. Первое время он нарочно демонстрировал свою сдержанность, даже не пытаясь лишний раз меня приобнять. Мне это нравилось, это доказывало, что на самом деле он никакой не монстр, просто хотел заставить меня так считать, и вначале ему это прекрасно удавалось.
— Я любил приходить сюда, когда хотел побыть один, хотя я всегда и был один, — признался он. — Но теперь понимаю, что это место создано для того, чтобы делиться им с кем-то. С тобой.
Я повернулась к нему. Впервые за всё время я увидела в его глазах не борьбу, не одержимость, а чистое, искреннее восхищение — и благодарность. Расслабленность, он наслаждался моментом вместе со мной. Возможно, он впервые чувствовал, что живёт по-настоящему.
Постепенно его попытки соблазнить меня стали тоньше, изящнее. Он больше не пытался взять силой — он завоёвывал моё доверие. Он начал ухаживать за мной, как если бы мы случайно и совсем недавно познакомились во время отдыха.
Однажды вечером он принёс мне букет горных цветов — нежных, сиреневых, с тонкими лепестками.
— Это эдельвейсы, — пояснил он. — Растут только на больших высотах. Пришлось немного попотеть, чтобы их собрать.
— Так уж и попотеть. — Покачала я головой. — Ты же оборотень.
Я приняла букет, вдыхая тонкий аромат. Цветы были действительно красивыми, раньше я никогда таких не видела, и мне было вдвойне приятнее, что он собрал эти цветы для меня сам, а не купил. Это говорило о том, что с каждым сорванным цветком он думал обо мне.
— Спасибо, — тихо сказала я. — Это очень красиво.
Он улыбнулся искренне, добродушно, без тени прежней жёсткости.
— Хотел показать тебе, что могу быть не только грубым зверем, — признался он. — Что умею проявлять внимание. Конечно, я подарю тебе не только сорванные в горах цветы, но мне казалось, что такой жест будет приятен.
— И ты был прав. — Я уткнулась носом в букет, отчего-то густо краснея.
В другой раз он научил меня ориентироваться по звёздам. Мы сидели у костра, и он показывал созвездия, рассказывая легенды, которые слышал ещё от Азата. Его голос звучал мягко, почти нежно, а в глазах больше не было той пугающей одержимости — только теплота и то, что я бы назвала взглядом любящего человека. Я смотрела на него и поражалась тому, какой он умный и сколько всего знает. Он был превосходным собеседником.
Однажды утром я проснулась от запаха свежезаваренного чая. Кирилл сидел у окна, держа в руках две кружки. Оказывается, он и на такое был способен. Эти поступки для меня были куда приятнее и значимее, чем его денежные переводы за секс со мной, то было совсем дико и неправильно, тогда я знала его как грубого эгоиста, готового заплатить мне любую цену, теперь же я узнавала его другого, живого, а не одичавшего.
— Доброе утро, — сказал он. — Я подумал, что мы могли бы позавтракать на террасе. Отсюда виден водопад.
Мы вышли наружу. Воздух был свежим, пахло хвоей и влажной землёй. Я сделала глоток чая — он оказался с горными травами, терпкий и ароматный.
— Вкусно, — улыбнулась я.
Кирилл посмотрел на меня, и в его взгляде я увидела то, чего раньше было совсем мало: заботу, уважение и любовь, настоящую, неподдельную. С таким Кириллом я робела и чувствовала себя настоящей женщиной, женщиной, за которой ухаживают.
— Кристина, — тихо произнёс он, — мне нравится видеть тебя улыбчивую по утрам. Прости, что начал не с того.
Я поставила кружку на стол, протянула руку и осторожно коснулась его щеки. Я еще не до конца простила его, но уже совсем не злилась. Теперь я понимала истинную причину его поведения, он злился на себя и на судьбу за то, что стал таким без выбора, он хотел бы прожить свою короткую жизнь обычного человека. Но прошло слишком много времени, и ему пора отпустить прошлое, не считая себя зверем.
— Вот так выглядит настоящая пара, — сказала я. — Не одержимость. Не страх. А доверие. И выбор. Наш выбор.
Он накрыл мою ладонь своей, прижался к ней губами.
— Спасибо, что даёшь мне шанс, — прошептал он.
Я улыбнулась. Улыбалась в большей степени тому, как упорно он боролся со своим огненным желанием ко мне, как на самом деле мы выглядим глупо, он со стояком в штанах, а я в пледе и с кружкой ароматного чая, и оба мы делаем вид, что между нами вовсе ни разу не было того бешеного секса. Но я была не намерена сдаваться просто так, мне нравилось видеть, как он мучается и терпит ради меня, потому что я так хочу. Потому что я его женщина и мы строим нормальные отношения, пусть и не совсем человеческие, ведь он оборотень.
— Ты уже стал лучше. И я рада, что мы здесь. Вместе.
Вдалеке шумел водопад, где-то в лесу пел горный дрозд. Солнце поднималось всё выше, заливая долину светом. И впервые за долгое время я почувствовала: всё будет хорошо. Теперь всё сложится как надо, а всё плохое со временем забудется.
Кирилл поднялся, протянул мне руку.
— Пойдём? — спросил он. — Сегодня я покажу тебе озеро, которое почти никто не видел. Оно спрятано в ущелье, и вода в нём прозрачная, как стекло. Туда сложно добраться, но ты ведь с оборотнем. Там, где будет особенно сложно, я тебя понесу.
Я вложила свою ладонь в его.
— Пойдём, — кивнула я. — Только соберусь. Я быстро.
Он улыбнулся — широко, открыто, даже как-то счастливо. И в этот момент я почувствовала, что он больше не пытается быть монстром. Он учится быть человеком, в том смысле, в котором может. Моим человеком. Нежным, открытым и любящим, он наконец принимал то, что было предначертано нам обоим, возможно, было предначертано еще задолго до моего рождения, ведь он живет на этой земле гораздо дольше, чем я.