Страница 124 из 136
Кирилл был страстен на грани безумия, и мне это нравилось, возбуждало еще больше. Он разорвал мои трусики и вошёл в меня одним мощным толчком, я закричала от удовольствия, почти что теряя рассудок от остроты нахлынувших ощущений. Оборотень сжимал мои ягодицы, слегка подкидывая меня вверх, задавая ритм моим движениям. Я плавилась в его руках, отдаваясь без остатка.
Сейчас я на себе ощущала все те бурные описания постельных сцен из книг, которые, казалось бы, бывают только в книгах, но это происходило со мной в эту секунду. Никогда прежде я не испытывала ничего подобного, голова шла кругом, было ощущение, что я вот-вот и взлечу в небеса.
Кирилл целовал меня жадно, страстно, пару раз прикусывая кожу на шее до приятной боли, а я запрокидывала голову назад от удовольствия. Я знала, ощущала каждой клеточкой, что ему хорошо так же, как и мне, он то и дело удовлетворенно порыкивал мне в губы, ловя мои стоны.
Когда мы одновременно дошли до пика наслаждения, а затем взорвались, я бессильно легла на его широкую грудь, наблюдая за тем, как маленькие капельки влаги на запатевшем стекле катятся вниз. Я могла поклясться, что теперь не понаслышке знаю, что такое неподдельное счастье и настоящий животный секс в машине.
— Ты невероятна, — хрипло прошептал он, и его голос дрогнул.
Я улыбнулась, слегка отстранившись от его горячей груди, чтобы видеть его лицо, чувствуя, как внутри разливается тепло. Всё напряжение, все страхи и сомнения для меня растворились в этом мгновении. Я потянулась к нему снова, но он мягко остановил меня, прижав ладонь к моим губам.
— Поехали, — тихо сказал он. — Я отвезу тебя домой.
Его тон изменился — в нём больше не было той страсти, что была еще минуту назад, только какая‑то отстранённая решимость. Он завёл двигатель еще до того, как я полностью перебралась на свое сидение, и машина плавно тронулась с места.
Дорога до моего дома прошла в молчании. Кирилл сосредоточенно вёл машину, изредка бросая на меня короткие взгляды. Я хотела что‑то сказать, но слова застревали в горле. В воздухе повисло странное напряжение — будто мы оба понимали, что произошедшее между нами изменило всё, но пока не знали, как с этим жить. И я лично не знала, к худу это или к добру.
Когда внедорожник остановился у моего подъезда, Кирилл заглушил двигатель и повернулся ко мне. Его лицо снова стало жёстким, почти чужим, словно между нами ничего не произошло, словно я просто незнакомая прохожая, совсем не та, кого он так пылко целовал часом ранее.
— Выходи, — коротко бросил он.
Я замерла, не понимая, не веря своим ушам.
— Что?..
— Я сказал, выходи, — повторил он резче. — Мы приехали.
Его голос звучал холодно, отчуждённо, это был голос мужчины, который сожалел, хотел побыстрее отделаться от меня после использования, мужчины, который резко потерял интерес. Я почувствовала, как внутри что‑то обрывается.
— Кирилл… — начала я.
— Просто выходи. Сейчас. — перебил он меня.
Я со всего маху влепила ему звонкую пощечину и замерла на месте, боясь, что он может ударить меня в ответ, но он продолжал сидеть с совершенно невозмутимым видом, будто не было никакой пощечины или будто он был готов к еще одной.
— Пошла. — тихо, но требовательно произнес он спустя минуту.
Я медленно отстегнула ремень безопасности, открыла дверцу. Ноги не слушались, руки дрожали. Я обернулась к нему, пытаясь поймать его взгляд, но он смотрел прямо перед собой, будто меня здесь и не было.
— Ты… то есть это все? — с надрывом спросила я. — Говоришь, проваливай, как шлюхе?
Он резко повернул голову, и в его глазах снова мелькнуло что‑то дикое, почти звериное.
— Да, — отрезал он. — И не надо меня ждать.
Эти слова ударили, как пощёчина, та, которую я отвесила ему парой минут ранее. Я отступила от машины, чувствуя, как к горлу подступает комок, как мне становится нечем дышать, как на глаза накатывают горячие слезы.
— Но… зачем ты так? — прошептала я. — Зачем ведешь себя как урод?
— Ты ведь сама хотела, помнишь? — жёстко ответил он. — А теперь забудь. Это была ошибка.
— Да чтоб ты в аду сгорел, подонок! — заорала я.
— Я уже в нем горю.
Он захлопнул дверцу прямо перед моим лицом, резко нажал на газ, и внедорожник рванул с места, оставив меня одну у подъезда. В полной растерянности и с разбитым сердцем.
Я стояла, глядя вслед исчезающей в темноте машине в который раз, и чувствовала, как внутри всё рушится. Ноги подкосились, и я опустилась на холодные ступеньки ведущие в подъезд. Горячие слёзы покатились по щекам, обжигая кожу.
«Ошибка… — эхом отдавалось в голове. — Он назвал это ошибкой. Ну, собственно, он прав, я сама хотела. Значит, и сама виновата. Дура».
Мир вокруг вдруг стал серым и пустым. Ещё несколько минут назад я чувствовала себя самой счастливой на свете, а теперь — словно меня разорвали пополам. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но слёзы всё лились и лились, а в груди разрасталась острая, невыносимая боль.
Как он мог так резко измениться? Что произошло за те несколько минут? Почему после всего, что между нами произошло, он так безжалостно оттолкнул меня? Я ведь видела, знала, что его тянет ко мне так же, как и меня к нему. Это не может быть просто мимолетным желанием, иначе он не следил бы за мной столько времени. Если только это не какие-нибудь извращенные игры, в которые он играет с выбранными им женщинами вроде меня.
Я закрыла лицо руками и заплакала в голос — горько, отчаянно, не сдерживаясь. Боль от его слов смешивалась с воспоминаниями о его прикосновениях, о его поцелуях, о том, как он смотрел на меня всего час назад. И от этого контраст казался ещё более жестоким.
Ветер холодил мокрые щёки, где‑то вдалеке слышались голоса прохожих, но я ничего не замечала. Всё, что имело значение, только что исчезло в ночной тьме вместе с чёрным внедорожником — и с ним, Кириллом, который только что подарил мне мгновение абсолютного счастья, а потом так грубо вырвал его обратно.
— Подонок! — в сердцах выплюнула я, вставая на ноги. — Надеюсь, больше не увижу твою поганую рожу. И мои чувства к тебе пройдут, потому что ты их не заслуживаешь...
Я медленно поплелась к подъезду, поднялась на свой этаж по лестнице, вошла в квартиру, разделась прямо посреди коридора и пошла в душ смывать с себя его грязные подлые прикосновения. Хотелось верить, что вода смоет вместе с собой и все пережитые ощущения, чтобы потом нечего было вспоминать по ночам.