Страница 5 из 204
— Джой? — тихо зову я.
Никакого ответа. Из всех сценариев, которые я представлял себе сегодня, этого в списке не было.
— Здесь никого нет, — говорю я, когда Мэллори спускается ко мне.
Мэллори окидывает взглядом комнату, словно я мог проглядеть двух взрослых людей.
— Ты уверен?
Беспокойство скользит вверх по позвоночнику. Я звоню Джой. Сразу попадаю на голосовую почту. Игнорируя другие непрочитанные сообщения на экране, я пишу: «
Мы у тебя дома».
Когда многоточия не появляются, я добавляю, морщась: «Мы же в 11 договаривались, да?»
— Наверное, они отлучились по делам, — говорит Мэллори, отмахиваясь от моего беспокойства. Она садится на свое обычное место за столом и начинает готовить звуковое оборудование.
Я пытаюсь сделать то же самое, но у меня болит голова.
Нехотя я перечитываю сообщения, полученные от Ксандера прошлой ночью. Первое, сразу после того, как Джой выгнала меня: «Перезвони мне». А затем, пять минут спустя: «ЧТО ТЫ НАТВОРИЛ?» Я не ответил ни на одно из них. Видя, что его не было дома, когда я был здесь, я надеялся, возможно, наивно, что его сообщения не связаны с тем вопросом, который мы обсуждали с Джой. Наверное, есть дюжина вещей, которые я натворил на этой неделе, и которые заслуживают выговора капслоком. Чувствуя тошноту, я печатаю: «Где ты?»
Ричи скребется в дверь, чтобы его впустили с террасы. Я открываю дверь, и он пробегает мимо меня вверх по лестнице. Его когти стучат по паркету, пока он обходит дом, а затем возвращается и смотрит на меня выжидающим взглядом. Я понимающе оглядываюсь по сторонам.
— Ты видела Потси?
Мэллори кривит губы.
— Может, они вышли его выгуливать.
Она знает, что ни Джой, ни Ксандер не стали бы выгуливать собаку, когда мы должны записываться. Я потакаю ей с этим «может быть» и выскальзываю наружу.
Санта-Ана снова усиливается, принося очередной порыв горячего воздуха. Сосновые иглы сыплются на землю, пока Ричи следует за мной по каменной дорожке к отдельно стоящему гаражу. Я заглядываю внутрь; там пахнет плесенью и скипидаром. «Мазерати» Ксандера припаркована на обычном месте, а его «MG» 1964 года выпуска отсутствует.
— Где твой брат? — спрашиваю я Ричи, опускаясь на колени, чтобы почесать его за висячими ушами.
Когда я выпрямляюсь, у меня начинает пульсировать в висках, и я прикрываю глаза от яркого солнечного света. То, что я вижу дальше, сбивает меня с толку. Возвращаясь по тропинке вниз по холму, я останавливаюсь, чтобы уставиться на зияющую дыру в наружной боковой стене, прямо между высоким фикусом и разросшимся лавром. Здесь должно быть окно, но, заглянув внутрь, я вижу, что стекло разбито вдребезги, с чудовищной силой, усеивая осколками все поверхности в ванной Джой.
Джой Мур
ОТРЫВОК ИЗ БЕЗЫМЯННЫХ СОВМЕСТНЫХ МЕМУАРОВ С БЕННИ ЭББОТТОМ
Ранние дни
Я могу заснуть где угодно — в классах, ресторанах, кинотеатрах, на пешеходных тропах.
Везде.
Это не благословение, как считают мои друзья, страдающие бессонницей. До того, как лекарства и распорядок дня помогли мне справиться с проблемой, я жила в постоянном подвешенном состоянии. Внезапный сон был не вопросом «если», а вопросом «когда», «как» и «где». Врачи называют эти приступы неконтролируемой сонливости «атаками». Я предпочитаю называть их дремотой. Я дремала, когда впервые встретила Бенни.
В тот вечер в баре «Эхо» играла рок-группа моего соседа. Возможно, вы слышали об этом месте — концертной площадке в Эхо-парке, где все стоят, а не сидят, и все теснятся в прямоугольной черной комнате размером меньше актового зала начальной школы? Это особенное место.
Я сидела на бетонном полу у задней стены, положив голову на руку. Бенни чуть не споткнулся об меня по пути из туалета.
Чаще всего в таких ситуациях я не осознаю окружающую обстановку, как это обычно бывает с людьми, когда они спят. Я могу задремать на несколько секунд или несколько часов, прежде чем проснуться сама. Иногда отдохнувшая, иногда нет. Я понятия не имела, сколько времени пробыла в отключке на этом грязном полу, но когда Бенни наткнулся на меня, я была в состоянии сонного паралича: осознавала свое местоположение, но видела «сонную» версию темного клуба с призрачными фигурами и мигающими огнями. Я знала, что нахожусь в пограничном состоянии между бодрствованием и забвением, но мое тело отказывалось двигаться.
Пока Бенни, решив, что я перебрала с выпивкой, не похлопал меня по плечу несколько раз: «Эй, просыпайся». Этого было достаточно. Чары рассеялись. Мои глаза открылись, я повернула голову, и вот он: мой Бенни.
Вы знаете это чувство, когда встречаешь кого-то, и наступает тот кристально чистый момент, когда ты думаешь: «Мне нужно больше этого в моей жизни» или, наоборот: «Мне нужно убираться от этого человека как можно быстрее»? Я увидела кривоватую улыбку Бенни и его дикие медные кудри и не побежала. Он почесал бороду и сказал:
— А вот и ты.
— А вот и я, — пробормотала я в ответ.
Он попытался вывести меня на улицу, но я сказала, что в порядке. Группа начала играть кавер на песню The Cure «Lovesong», и я позволила ему помочь мне подняться. Он обнял меня, и мы вместе запели о вечной любви.
Реальная история. С тех пор мы лучшие друзья.
Но как, спросите вы, мы до этого дошли? В этом же весь смысл этих мемуаров, не так ли? Объяснить непостижимый путь, который прошла наша наполненная событиями жизнь, чтобы оказаться в точке, где у нас невообразимые тридцать пять миллионов скачиваний в месяц? (Серьезно, друзья. Мой разум никогда не сможет этого постичь, и я никогда не перестану быть благодарной вам за то, что вы нашли время поставить оценку, написать отзыв и подписаться. За все эти искренние пожелания. ВСЕ ДО ЕДИНОГО.)
Эта история немного более запутанная. Позвольте мне начать заново.
Чрезмерная дневная сонливость началась осенью моего второго года в старшей школе. Мои родители думали, что это обычные подростковые штучки. Скачок роста, поздний отход ко сну, слишком насыщенный график. Я все время уставала, но никто не находил это тревожным, потому что каждый пятнадцатилетний ребенок устает. Кто может не спать на обществознании? У кого нет проблем с пробуждением на рассвете? Я маялась так большую часть первого семестра, пока это не начало сказываться на моих оценках.