Страница 42 из 204
У меня перехватило дыхание, вся наша дружба промелькнула перед глазами. Уютные посиделки под одеялами на ночном киносеансе на кладбище. Охоты за сокровищами в художественных галереях. Костюмированные вечеринки, бары, тако в любое время суток. Мои внутренности трепетали.
— Ты мой самый любимый человек, ты знаешь об этом? — прошептала я. Без оговорок, без условий. Это были самые правдивые слова, которые я когда-либо произносила.
Глаза Бенни улыбнулись.
— И ты мой.
И тогда, конечно, Ксандер прочистил горло.
* * *
Мы с Бенни отстранились друг от друга. Смущенная, я ударила Бенни кулаком по плечу и сказала:
— Спасибо за поддержку, — словно наш разговор лоб ко лбу был не более чем собранием перед игрой.
— Всегда пожалуйста, чемпион, — сказал Бенни, подыгрывая мне. Его лицо было свекольно-красным.
Мое, вероятно, тоже.
Мы ждали, что Ксандер отреагирует слишком бурно, накричит на меня, как тогда, когда застал меня в комнате Бенни, но на этот раз он сохранил спокойствие.
— Готовы к шоу?
— Всегда готовы, — ответила я, широко раскрыв глаза, и мы все направились к сцене.
Следующий час с половиной пролетел как в тумане. Если бы меня попросили вспомнить, что я говорила на любом из наших шоу, я бы растерялась. Этот пьянящий адреналин слишком сбивает с толку. Что я помню, так это то, каким горько-сладким был этот финальный концерт. Бенни начал с истории о представлении с экзотическими животными, которое пошло не по плану, а я придумывала нелепые способы выжить, и мы смеялись, и плакали, и подписывали все подряд. А потом мы закончили. Наш тур закончился.
Я все еще была на подъеме после шоу, когда мы с Ксандером вернулись в наш гостиничный номер.
— Я видел вас, — сказал он, закрывая и запирая дверь на засов.
Я моргнула. Всего несколько минут назад 5174 человека относились к нам с Бенни как к мегазвездам. Он мог бы говорить на другом языке.
— Что значит «видел вас»?
— Я видел вас за кулисами.
Разочарование поднялось во мне, как желчь.
— Я… я не знаю, о чем ты. — Мое притворство было смехотворно даже для меня самой. Воспоминание о лестничной клетке нахлынуло на меня, как прилив жара, и я почувствовала, что снова краснею. — Не на что было смотреть.
— Ты поцеловала его?
— Что? Нет. Боже, нет. — Было очевидно, что он не верит мне, поэтому я усилила натиск. — Мы… — Я искала слово. — Собирались.
— Вы собирались. — Он тяжело выдохнул через нос. С растущим чувством тревоги я наблюдала, как он расхаживает взад-вперед перед аккуратно застеленной кроватью.
— Ксандер, я знаю, о чем ты думаешь, но это не… мы не…
Как я ни старалась, я не могла закончить предложение.
Он опустился на кровать и закрыл лицо руками.
— Я все делаю для тебя.
— Я знаю. Правда. И я люблю тебя за это.
— Только за это?
Он звучал безнадежно грустно. Я прижала ладони к его плечам и раздвинула его колени. Он обнял меня, и я прижалась щекой к его голове.
— Я люблю тебя. Точка. Ты мой муж. Никого другого никогда не было.
Возможно, он не поверил мне, но он оставил эту тему.
* * *
Я бы солгала, если бы сказала, что у нас все было хорошо. Мы подарили себе шестинедельные каникулы от ЭИМСТЖ, чтобы оправиться от тура, и вместо того, чтобы расслабиться в таунхаусе, как я планировала, Ксандер увез нас в Биг-Бэр-Лейк. Он настаивал, что это именно то, что доктор прописал. Второй медовый месяц. Шанс воссоединиться без всех триггеров реальной жизни.
Мне нужно было поговорить с Бенни. Он, должно быть, заподозрил неладное, когда Ксандер изменил наши рейсы, отправив нас домой с разницей в целых двенадцать часов, но больше того, что можно было объяснить в сообщении, я не могла, поэтому мы договорились о месте и времени встречи в Лос-Анджелесе. Когда Ксандер настиг меня в Биг-Бэре, я отложила поездку с Бенни на неделю, но, когда мы уже подъезжали к уютному горному городку, узнала, что мой муж забронировал не одну и не две, а целых три недели отпуска. Я воспротивилась, но Ксандер был на седьмом небе от счастья. Что значит «я не хочу оставаться на три недели»? Зачем спешить обратно в задымленный Лос-Анджелес, когда можно уютно устроиться в домике на берегу озера на высоте семи тысяч футов? И действительно. Итак, мы ходили в походы, спали, обедали в деревне. Катались на понтонных лодках по озеру. Я больше не поднимала эту тему, потому что не знала, как. Он освободил мой график. На бумаге у меня не было причин возвращаться.
Когда мы вернулись в Лос-Анджелес в конце июня, желание разобраться с Бенни угасло. Мы так и не обсудили ту странность, и я убедила себя, что это потому, что Бенни хотел забыть, что это когда-либо случилось. Луна больше не говорила об открытии фирмы на севере, и хотя я понятия не имела, что ее прежние колебания означали для будущего их брака, я предположила, что они работают над отношениями. Зачем усложнять ситуацию, поднимая тему лестничной клетки в театре «Фокс»?
Итак, мы вернулись к тому, что было до тура. С одним большим отличием: теперь у нас было полно денег. Хотя я знала, что это будет самым большим преимуществом тридцати восьми живых выступлений в девятнадцати городах по всей Америке, итоговая сумма тем не менее поразила меня. Мы с Ксандером были готовы переехать из нашего бюджетного таунхауса в настоящий отдельный дом.
Я не буду утомлять вас подробностями, но достаточно сказать, что Ксандер был придирчив. Его список обязательных требований был длинным, а рынок Лос-Анджелеса был напряженным. Я не ожидала идеального совпадения. Я только надеялась, что мы сможем найти место рядом с Бенни и Луной на Голливудских холмах.
Но Ксандера не интересовали Голливудские холмы. Дом, который он выбрал сердцем, был испанским возрождением 1931 года в Маунт-Вашингтоне. Я не буду притворяться, что ненавидела этот дом, но он находился дальше, чем я надеялась жить. Без пробок это была двадцатипятиминутная поездка до дома Бенни. С пробками — кто знает? Не говоря уже о том, что в пешей доступности от холма ничего не было. Ни ресторанов, ни театров, ни крупных магазинов, ни аптек. Мне нужен был водитель, чтобы куда-то поехать. Ксандер знал это.
— Но мы не говорили о Маунт-Вашингтоне, — сказала я.
Я боролась с ним. В течение следующих нескольких дней я показывала ему одно объявление за другим в Голливуде, Тайтауне, Лос-Фелисе, Франклин-Хиллз.
— Хватит, — сказал он, отталкивая мой телефон. — Нет смысла.