Страница 25 из 204
Он поцеловал меня в шею.
— А что, если говорю?
В комнате стало жарко. Мое сердце трепетало так быстро, что я закашлялась.
— Но мы только поженились.
— И что?
— И у нас нет денег.
Он провел губами по моей челюсти.
— Пока.
— У нас также нет места.
— Пока.
— Но… — я немного отстранилась и прижала руку к его груди. Он вел себя так, будто фильм уже получил «Оскар», но я знала, как это бывает. Он будет предлагать сценарий разным людям, привлечет пару знаменитостей, а затем потратит следующие несколько месяцев, а то и лет, на поиск финансирования. У него постоянно было несколько сценариев на разных стадиях подготовки к съемкам, но ни один из них пока не принес нам денег. Чтобы диверсифицировать свой портфель, он начал вкладывать небольшие суммы в различные традиционные предприятия, с владельцами которых познакомился через местные группы инвесторов. Пивоварни, пончиковые, фермы по выращиванию каннабиса и тому подобное. Я не хотела вникать в детали, но всякий раз, когда я спрашивала, как у него идут дела, он улыбался и напоминал мне, что играет вдолгую. Это означало, что пока что мой доход позволял нам держаться на плаву. И это было нормально. Я была согласна на долгую игру. Чем еще был брак, как не долгой игрой? Только дети были другой разновидностью долгой игры.
— Нельзя ли подождать, пока эти вещи перестанут быть «пока»?
— Можно. — Он растягивал слова так медленно, что казалось, будто он выкрикивает то, что осталось недосказанным.
Разве я не хочу ребенка?
Я не стала напоминать ему, что мы уже обсуждали это. Я переживала, как это отразится на моем здоровье. Я знала других женщин с серьезными нарушениями сна, которые с трудом переносили беременность и ранний период материнства. Возможно ли это? Да. Для меня многое было возможно: при наличии планирования. При наличии времени. И, возможно, при наличии помощи, которую мы пока не могли себе позволить.
— Можем мы обсудить это позже?
«Позже» наступило на следующий вечер во время двойного свидания с Бенни и Луной. Мы были на открытии галереи на складе на Ла-Бреа, где художник создавал скульптуры из строительного мусора и использованных упаковок от еды. Потягивая дешевое вино из пластиковых стаканчиков, мы бродили по душному залу, пытаясь найти смысл в кучах мусора.
— Я почти уверен, что это самолет, — сказал Бенни, указывая на груду арматуры и оберток от «Баттерфингер» посреди полированного бетонного пола.
— Потому что…? — Я не видела ничего, что намекало бы на самолет.
— Просто подумал, это могло бы вызвать обсуждение.
— В таком случае, у меня есть тема для разговора, — сказал Ксандер.
— О том, как несправедливо, что некоторые люди рождаются с таким выдающимся талантом, как этот, в то время как остальные обречены на посредственность? — сказал Бенни.
Луна толкнула его локтем.
— Говори за себя.
Ксандер улыбнулся.
— Дети.
— Простите, что? — Голова Бенни откинулась назад, взгляд метнулся между мной и Ксандером. — Есть что-то, что вы хотите нам рассказать?
— Нет. Да. Нет. — Я попыталась рассмеяться. — Ксандер хочет ребенка.
— Сейчас? — спросил Бенни. — В смысле, скоро?
— Нет, — сказала я, в то время как Ксандер сказал:
— Может быть?
— Что ж, это… — Луна уставилась на меня таким пронзительным взглядом, что, клянусь, могла бы заглянуть мне прямо в душу. — А ты хочешь ребенка?
В то время я еще не могла ответить на этот вопрос, и Луна знала это. Возможно, чтобы спасти меня от глупости, она добавила:
— Я точно нет.
Бенни резко обернулся.
— Что?
— Что «что»?
— Никогда?
Луна склонила голову набок.
— Насколько я понимаю, ты хочешь.
— Ну, я имею в виду. — Он пожал плечами, явно озадаченный. — Не сейчас.
— Тогда откуда ты знаешь, что захочешь потом?
— А ты откуда знаешь, что не захочешь?
Она вызывающе подняла бровь.
— Ты хочешь сказать, что я недостаточно хорошо себя знаю, чтобы принять взвешенное решение об этом?
— Я бы не посмел.
Ксандер рассмеялся так громко, что все в радиусе двадцати футов обернулись, чтобы посмотреть. Это разрядило напряжение, и Бенни снова повернулся ко мне.
— А как же твое расстройство сна?
— Я буду брать ночи на себя, — сказал Ксандер. Должно быть, он услышал себя, потому что быстро добавил, снова смеясь: — А когда это не сработает, наймем ночную няню.
Вся эта идея казалась нереальной, но Ксандер не сдавался. Через несколько месяцев это стало казаться неизбежным. Мы шли в ресторан, ведя совершенно взрослый разговор, когда мимо проезжала коляска, и он вдруг начинал корчить рожицы смущенному ребенку, а я оставалась стоять рядом с молодой мамой со своим все еще плоским животом, извиняясь за то, что прервала их прогулку. Он был абсолютно одержим.
Я слышу, как вы все умиляетесь, пока я это пишу.
Я также могу предсказать вашу следующую мысль: «Подождите. У них же нет ребенка».
Я раскрываю много личной информации в подкасте. К лучшему или к худшему, вы все знаете о моих детских влюбленностях, моих пищевых пристрастиях, моих злоключениях с психическим здоровьем, даже о грибке на ногтях, с которым я борюсь с 157-го выпуска. Я столько раз говорила, не подумав, что иногда переживаю, что мой фильтр сломался. Но единственная тема, о которой я ничего не рассказывала, — это дети.
Люди строят догадки. Я не могу их винить. Я тоже строю догадки. Если человек достиг определённого возраста и у него нет детей, невольно задаёшься вопросом: почему. Неважно, счастлив он или одинок, женат или разведён, нейроотличен или нейротипичен, психопат или телепат, богат или едва сводит концы с концами — или ничего из вышеперечисленного, или что-то из вышеперечисленного. Ты задаёшься вопросом. Ты удивляешься, почему в определённом возрасте у этого человека нет детей.
Я — человек определённого возраста. И я действительно забеременела.
Бенни Эбботт
День второй
Луна везет нас четверых обратно через холм на своей двадцатилетней «хонде». Внутри пахнет так же — лосьоном и кожей.
— Не могу поверить, что у тебя до сих пор эта машина, — говорю я, не подумав, все еще пытаясь переварить то, что мы только что узнали.
— О чем ты говоришь? Она практически новая.