Страница 142 из 204
Что касается того, как это произошло, соучредитель Shake Awake оказался одним из давних клиентов Эмиля по персональным тренировкам. Нуждаясь в венчурном капитале и зная, что Эмиль тренирует множество богатых актеров и продюсеров уровня А-листа (большинство из которых он встретил на съемочной площадке во времена своей работы каскадером), этот соучредитель предложил Эмилю комиссионные за каждого инвестора, которого он привлечет.
Я не удивилась, что Ксандер ухватился за возможность участвовать. Ему бы понравилось, если бы его считали одним из клиентов А-листа Эмиля.
Что меня удивило, так это то, что Ксандер все это время заключал такие маленькие сделки. Сначала я не хотела в это верить, но детали складывались. Каждый раз, когда мы с Бенни думали, что жертвуем рекламное место, Ксандер на самом деле заключал побочную сделку. Филантропия, как же. Портфель акций Ксандера, в который он вложился в начале нашего брака, не оправдал надежд, и этот хитрый ублюдок использовал популярность нашего подкаста, чтобы компенсировать убытки. Он нашел способ инвестировать без риска и чертовски этим гордился.
Так горд, что хвастался этим Эмилю после заключения сделки с Shake Awake.
Вскоре после этого случился скандал.
Теперь неадекватная реакция Ксандера на все это стала более понятной. Компания Shake Awake не отозвала свою продукцию в кратчайшие сроки, когда узнала, что ее «общепризнанный безопасный» препарат на самом деле небезопасен, и не проинформировала об этом ни Эмиля, ни других инвесторов. А Ксандер не мог объяснить, почему он так разозлился, потому что тогда ему пришлось бы признать, что вся затея с самого начала была основана на лжи.
Десятки, а может, и сотни людей серьезно заболели, и из-за жадности моего мужа мы оказались связаны гораздо теснее, чем я думала. Я не знала, как эти сделки выглядят на бумаге и в курсе ли о них «Apex Plus», но в любом случае это не сулило ничего хорошего.
Мне стало трудно дышать. Ксандер управлял нашими деньгами с первого дня, и теперь я задавалась вопросом, что еще он скрывал. Он оплачивал наши счета. Составлял наш бюджет. Подавал наши налоги. Однажды я спросила, могу ли я играть более активную роль в нашей бухгалтерии, и он рассмеялся.
— Ты бы потерялась тут без меня, — всегда говорил он, и теперь я поняла, что он был прав.
Когда я закатала рукава, охваченная головокружительным гневом, Карлотта тяжело вздохнула. Уставившись на мои предплечья, она грустно сказала:
— У меня было предчувствие.
Пристыженная, я натянула рукава обратно, но было слишком поздно. Она уже видела синяки.
— Я… я упала с кровати.
Она покачала головой.
— Нет ничего такого, чего бы я не слышала.
Я знала, что она имеет в виду свои годы работы судьей. Те дела, которые она вела.
— Дело не в этом, — настаивала я. — Он просто на взводе. Месяц выдался тяжелый.
— Да. Я видела, как он злился на моего партнера, и это было некрасиво. Но я не беспокоюсь об Эмиле. — Коснувшись моего рукава, она сказала: — Если мужчина способен на такое из-за плохого месяца в бизнесе, я боюсь представить, что он сделает из-за плохого месяца в браке.
— Все не так, — снова сказала я, но мой пыл уже угасал. — Я могу уйти.
Карлотта взглянула на сад, и её морщинистые щёки нахмурились.
— Думаю, многие жертвы в моем зале суда говорили то же самое.
Я не ответила. Она взяла меня за руку.
Когда я была готова, она знала, куда мне нужно пойти.
Но это все равно казалось невозможным. У меня был подкаст, и мне нужно было рассказать обо всем Бенни, и если скандал с энергетическими коктейлями не поставил крест на наших перспективах с «Apex Plus», то мое исчезновение точно все испортило бы. Деньги, которые должны были изменить мою жизнь и позволить начать все с чистого листа, больше не были чем-то само собой разумеющимся, но я не могла исключать такую возможность. Стресс, вызванный этим невыносимым подвешенным состоянием, истощил мою центральную нервную систему. Несколько дней я плыла по течению, словно страдая от изнурительного похмелья. Меня тошнило, и я очень, очень сильно устала. Настолько устала, что почти убедила себя, что лучше ничего не делать.
А затем, неделю спустя, я узнала, что беременна.
Все болит. Раньше, когда я была в таком состоянии, Ксандер перекладывал меня каждые несколько часов, подкладывая подушку под поясницу, между коленей, под локти. Когда потребность проходила, я удивлялась, что это вообще было необходимо.
— Что бы ты без меня делала? — спрашивал он.
Что бы я без него делала?
Мне нужно в душ. От меня пахнет луком. Дыхание отвратительное. Если бы Ксандер был здесь, он бы отнес меня в ванную и намылил с головы до ног, а я бы играла роль послушной куколки. Он бы ополоснул меня, вытер и уложил в постель, голую и чистую.
Он любил меня такой. Я позволяла ему любить меня такой.
Мне не жаль, что он мертв.
* * *
Непонятно, который час, когда Митали приходит в гости. За окном пасмурно, а это значит, что сейчас может быть утро, или ночь, или полдень, затененный проплывающим облаком, но мне все равно. Она улыбается мне, ее щеки пылают, на ней та же темно-синяя толстовка и узкие джинсы, что и в тот вечер, когда мы познакомились.
— Как прошел осмотр у доктора? — спрашивает она. — Ты получила то, что нужно?
Я подумываю, не сказать ли ей, но решаю, что не хочу говорить об этом.
Она не настаивает.
— Ты ела?
— Некоторое время назад. — Очередной поднос от Глории, который я едва смогла удержать в себе. Я прочищаю горло легким кашлем. — Есть новости? Ты проверяла свою электронную почту?
Она колеблется достаточно долго, чтобы мое сердце начало трепетать.
— Все еще ничего.
— Ничего от Бенни? — Я предположила, что Бенни передаст сообщение, как только узнает, что я в порядке.
Митали усиленно моргает. Я не могу прочесть выражение ее лица.
— Хочешь, я снова свяжусь с полицией?
Я открываю рот, чтобы сказать «да», но что-то кажется неправильным.
— Нет. — Я должна сделать это сама. Я пытаюсь сесть, и мне так дурно, что меня словно несет по воздуху.
— Не перенапрягайся. — Митали улыбается. Кладет руку мне на ногу. — Я справлюсь. Ты отдыхай.
Я снова пытаюсь встать и терплю неудачу.
— Я пойду сейчас, — говорит она. — Я скоро вернусь.
Я понимаю, что не могу ответить. Поток холода проносится по моему телу, когда она задерживается в дверях.
— Все для моего любимого подкастера.
Бенни Эбботт
День шестой