Страница 14 из 204
Это случилось внезапно. Сердечный приступ на заправке. Рональд поставил пистолет на место и сел на водительское сиденье своего пикапа, и к тому времени, как кто-то заметил его, поникшего на центральной консоли, его уже не стало. Бенни уехал домой улаживать дела с наследством и в итоге задержался на три месяца. Несмотря на то, что ранняя смерть Хелен показала, насколько хрупка жизнь, никто не учел возможности ранней смерти Рональда, и его дела были в полном беспорядке. Мое сердце разрывалось за моего лучшего друга. Он все еще пытался смириться с потерей матери, и теперь, без всякого предупреждения, стал сиротой. Я предложила приехать, но он не хотел, чтобы я путешествовала одна. Это были первые дни приема нового препарата для улучшения когнитивных способностей, и я страдала от головокружений и мигреней.
В те три месяца я чувствовала тревогу и собственную беспомощность. Одиночество.
В те три месяца я встретила Ксандера.
Наша встреча была классической для кофейни: милая случайность. Он схватил мой капучино, я — его; мы осознали ошибку одновременно.
— Тройная порция с овсяным молоком и щепоткой корицы? — спросил он, зачитывая с моего стаканчика своим сладким, мелодичным акцентом.
Я прочла его; было то же самое.
— Думаю, нет смысла меняться… — Я перечитала имя, написанное маркером. — Зандер?
— «Кс», не «З». — Он взглянул на напиток, который должен был быть моим. — Догадываюсь, твое имя никто никогда не пишет с ошибкой.
— Рой? — Я покачала головой с невозмутимым видом. — Никогда.
Он рассмеялся, и мои губы расплылись в улыбке.
— Твоя ямочка на щеке совершенна, — сказал он.
— Твои волосы очень светлые.
— Не хочешь присоединиться ко мне за моим столиком?
У него была такая улыбка, какую можно ожидать в фильме по Джейн Остин: идеально несовершенная. Только с такими волосами, этими голубыми глазами и этими острыми скулами эффект был скорее Тора, чем Дарси. А Тор мне нравится. И я сказала «да».
В разговоре не было ни единой паузы. Казалось, я была ему интересна; в свою очередь, я
чувствовала
себя интересной. Мое детство в типовом районе глубинной Калифорнии оказалось вовсе не скучным! Графический дизайн — это захватывающе!
Ксандер недавно уволился с очень стрессовой позиции регионального менеджера в «Hugo Boss», чтобы попробовать свои силы в индустрии развлечений.
— Мой отец продюсирует фильмы категории «С», которые приносят доход, но я мечу в категорию «Б» и, надеюсь, со временем, попасть в «А».
Ему было двенадцать, когда его родители развелись; в том же году его отец перевез его и его пятилетнюю сестру из Дании в Лос-Анджелес.
— Ты тогда еще и подростком не был, — сказала я. — Я бы подумала, что ты недавно переехал, судя по акценту.
— Не хочу его терять, — сказал он смущенно. — Мне говорили, что он очаровательный.
Кто бы ему это ни сказал, был абсолютно прав. Я опустила голову, скрывая румянец, и немного отступила, выразив удивление, что его отец увез его так далеко от матери.
Он пожал плечами.
— Моя мать была не создана для воспитания детей.
— Ты когда-нибудь видишься с ней?
— Ее больше нет рядом. Как и моего отца, кстати.
Это заставило меня вспомнить о Бенни. Когда я сказала, что соболезную его утрате, он отмахнулся от моих соболезнований.
— Нет-нет, не в том смысле. Они просто живут своей жизнью.
— Тогда соболезную этой утрате.
Он задумчиво склонил голову набок.
— Мне тоже жаль.
Мы просидели там два часа, достаточно долго, чтобы я начала уставать. Когда я упомянула о своем расстройстве сна, он подпер подбородок ладонью.
— Нарколепсия, — произнес он, словно смакуя слово. — Как чудесно уникально.
Никаких безвкусных шуток о Спящей красавице или бестактных замечаний о том, как, должно быть, хорошо так много спать. Он не предположил, что я наживаюсь на этом, чтобы получать пособие по инвалидности, на том основании, что я «не выгляжу инвалидом». (О да, друзья, я слышала и такое.) Ксандер говорил всё, что нужно. Я была чудесно уникальна.
Мы сходили на два свидания за два вечера, оба закончились на моем пороге нежным поцелуем. Я не была уверена, что думать об этом неожиданном повороте событий, но Ксандер был добрым и красивым, и мне было одиноко.
На третью ночь у меня поднялась высокая температура.
— Я принесу тебе суп, — сказал он по телефону.
Я была почти уверена, что эта температура — очередная ступень в череде побочных эффектов от лекарств, поэтому я позволила ему. Он пришел не с супом, а с ингредиентами для супа, которые принялся готовить с нуля на моей кухне. Я не помню, как отключилась, но когда я очнулась несколько часов спустя, он был рядом со мной на покрывале, его волосы были умилительно взлохмачены.
— Я прослюнявила… — Услышав себя, я попыталась снова, изо всех сил стараясь выговаривать четко. — Проспала. Суп?
Он улыбнулся, будто это было самое милое, что он когда-либо слышал.
— Проспала. — Его губы опустились. — К несчастью, возможно, я тоже подхватил заразу.
Я пощупала его лоб: он пылал.
Мы провалялись в постели следующие несколько дней, дрожа и обнимаясь под одеялами, смотрели фильмы, держались за руки, спали, хлебали бульон. Сквозь лихорадочную дымку мы узнавали друг друга на пределе эмоций, и это была, положа руку на сердце, одна из самых романтичных недель в моей жизни.
К тому времени, как Бенни упаковал последнюю коробку и передал ключи от своего дома детства, я уже влюбилась по уши. Проблема была только в том, что Бенни ничего об этом не знал. Я не могла заставить себя рассказать ему. Казалось неправильным упоминать о своем счастье, пока он все еще глубоко скорбит.
Я принесла ему пиццу в ночь его возвращения.
— Я скучала по тебе, — сказала я, обнимая его.
— Я тоже скучал по тебе. — Он задержал меня в объятиях дольше обычного. — Ты не представляешь.
— Ты сменил шампунь. — Я принюхалась. — Эвкалипт?
— Хорошее обоняние. — Он провел рукой по своим волосам и опустился на диван. — Это был шампунь моего отца.
Я разложила куски пиццы по тарелкам. Он откусил и вздохнул.
— Как хорошо вернуться домой.
— Уверена, что так. Дом теперь продается?
— Со вчерашнего дня.
— Странное чувство?
Он кивнул.