Страница 10 из 204
Вокруг нас раздавались смех, музыка и звон посуды. Мне следовало подождать, пока мы закончим есть, чтобы спросить.
— Ты не обязан объяснять.
— Нет, обязан. Потому что ты мне нравишься. Очень. Просто я… У меня были кое-какие неприятности до переезда в Лос-Анджелес.
— В Тусоне?
Он кивнул.
Я знала только то, что он осел в Тусоне после того, как его мама погибла в автокатастрофе. Убитый горем, он несколько месяцев бесцельно колесил по Штатам и в конце концов поселился в пустыне с группой старых школьных друзей. Он рассказал мне об этом в первый же день, как ни в чем не бывало, словно пересказывал сюжет книги, так что, что бы он ни пытался сказать сейчас, это наверняка что-то плохое.
— Ты женат? У тебя есть жена и двое детей, о которых ты мне не рассказываешь?
Его брови взлетели вверх.
— Холодно.
— Ты убил кого-то?
— Все еще холодно.
— У тебя проблемы с законом?
Он слегка опустил голову и почесал бороду.
— Тепло.
Я прижалась спиной к дивану и скрестила руки на груди.
— Не заставляй меня гадать дальше.
— Меня арестовали за продажу пейота.
Я рассмеялась.
— Психоделики?
Он взял картошку фри. Положил обратно. Вздохнул.
— И еще за нападение.
Признаюсь, это меня удивило. Тем днем я с восхищением наблюдала, как Бенни пропустил перед нами целый автобус, набитый туристами, чтобы купить билеты. Он и глазом не моргнул. Этот человек не отличался вспыльчивостью.
— На кого ты напал?
Было очевидно, что он не хочет говорить; я жестом попросила его продолжать.
— Мне сказали, что я подрался с владельцем круглосуточного магазина из-за того, что у него не было «Cactus Cooler», — сказал он, глядя в тарелку.
Он не помнил. Это был неудачный приход, наркотики, добытые через друга друга. Этот опыт ужаснул его, и он поклялся, что никогда больше не будет этого делать, и его офицер по надзору, должно быть, поверила ему, потому что разрешила переехать в Лос-Анджелес на работу.
— Ничего себе. — Я дала этой информации улечься. Условно-досрочное освобождение. Он явно ждал, что я как-то обозначу свои чувства по этому поводу, поэтому я порылась в своих мыслях. — В детстве моей любимой газировкой был «Cactus Cooler».
Уголки его губ приподнялись.
— Так вот почему… — Я указала на его стакан с водой. В последние несколько раз, когда мы куда-то ходили, я считала его выбор в пользу воды, а не алкоголя, проявлением уверенности в себе, но теперь я увидела это в другом свете.
— Я хочу обрести равновесие. — Он взял меня за руку через стол. — Я усердно работаю, чтобы быть в хорошем месте. Просто… я думаю, ты, может быть, мой первый настоящий взрослый друг, и я не хочу все испортить.
У меня было тяжело на груди, но я выдавила широкую улыбку.
— Я тоже не хочу все испортить.
Итак. На случай, если вам интересно: я бы не упомянула о стычке Бенни с законом, если бы он сам уже не обсуждал это в подкасте. Я включаю эту конкретную историю только потому, что все, буквально все, спрашивают, были ли у нас романтические отношения. И ответ — нет. С этого дня мы были чем-то большим.
С Бенни моя жизнь обрела смысл. Слова слетали с моих губ в правильном порядке. Ко мне вернулось чувство юмора. Он научил меня есть суши и водил на показы классических фильмов на кладбище «Голливуд навсегда». Я купила ему высокие конверсы лимитированной серии, в которых он ходил каждый день. Он выбрал для меня первую и единственную татуировку: три восходящие буквы Z на внутренней стороне запястья, символ сна. Я помогла ему создать сайт для его бизнеса в сфере аудиоинжиниринга. Он отплатил мне рекомендациями клиентов, а я отблагодарила его тако. Мы вместе набирали вес, вместе худели, и уже через несколько месяцев я не представляла жизни без него.
Той зимой я присоединилась к его семье на Рождество в его детском доме в Форт-Коллинзе, Колорадо. Это была моя первая встреча с его отцом, Рональдом, и его сестрой, Сарой, которая приехала в гости из Коннектикута, где получала докторскую степень по клинической психологии. Шел снег, и все были такими милыми в своих фланелевых рубашках и толстых носках, и мы пили горячий шоколад, ели рагу и играли в кучу азартных настольных игр.
— Какая любимая игра у владельцев яхт? — спросил Рональд в разгар шумного раунда в кости.
— Пожалуйста, только не начинай с папиных шуток, — сказала Сара.
— «Яхт-зи»
[8]
[Игра слов: yacht (яхта) + игральные кости (dice). Шутка в оригинале звучит менее дословно, используется вопрос «What's a one-percenter's favorite dice game?» («Какая любимая игра в кости у одного процента?») Популярная настольная игра в кости, в которой игроки бросают пять кубиков, стараясь собрать определенные комбинации (тройки, фулл-хаусы, стриты и т. д.), чтобы набрать максимум очков.]
, - простонали мы с Бенни в унисон.
Я полюбила его семью как свою.
Позже, на кухне, его отец отвел меня в сторону.
— Я хочу поблагодарить тебя.
— Поблагодарить меня? — Я огляделась, словно старая электрическая плита или резная дубовая отделка шкафов могли бы объяснить, что он имел ввиду. Я не могла придумать ни одной причины, по которой он должен меня благодарить. За мытье посуды? За дурацкую безделушку с сердечком, которую я ему подарила? За брауни, которые мы с Бенни купили спонтанно во время последнего похода за продуктами?
— Бенни стал намного лучше с тех пор, как встретил тебя.
Оу. Я покраснела.
— Ну, я тоже стала лучше с тех пор, как встретила его.
Рональд задумчиво кивнул и мягко погладил свою седеющую щетину на подбородке. Как и у Бенни, у него была густая борода.
— Когда его мама умерла… ну, ты знаешь.
Я понимала, к чему он клонит, но, по сути, я
не знала,
потому что не могла представить себе того человека, которым, очевидно, был Бенни раньше. Все, что я знала, — это что человек, которым он стал, был заботливым и великодушным, человеком, кто плакал, глядя на, вероятно, постановочные предложения руки и сердца в LACMA
[9]
[Los Angeles County Museum of Art, художественный музей округа Лос-Анджелес.]
.