Влюбила Демона

Глава 17

Италия встретила нас солнцем.

Таким ярким и палящим, будто кто-то вылил на небо целый чан жидкого золота. Воздух пах морем, пиццей и какой-то легкостью, которую я уже давно не ощущала на своих плечах.

По магазинам мы прошвырнулись быстро.

Руслан уверенно вел нас по узким улочкам Неаполя. Останавливался у маленьких бутиков, о существовании которых туристы обычно не догадываются.

Я хватала все подряд: легкие платья, шорты, сандалии. Мирону панаму с козырьком, футболки с динозаврами (куда же без них), яркие плавки. Руслан молча кивал, расплачивался, складывал пакеты в багажник арендованной машины, которую кто-то предусмотрительно загнал прямо к выходу из аэропорта.

— Это необоснованные траты, — кинула Руслану в след, когда он прикупил мне сумочку из мягкой кожи, на которую я едва посмотрела.

— Это не траты. Это инвестиции в твое хорошее настроение.

К обеду мы были при полном вооружении: три больших пакета одежды, один счастливый ребенок и одна растерянная женщина, которая до сих пор не верила, что все это происходит наяву.

Парк динозавров оказался за городом.

Мы ехали по извилистой дороге, вдоль которой тянулись виноградники и оливковые рощи. Солнце стояло высоко, небо было синим-синим, без единого облачка. Мирон всю дорогу прилипал к окну, выкрикивая:

— А там динозавр? А тут? А мы уже приехали?

— Динозавры не живые, зайчик, — терпеливо объясняла уже в сотый раз. — Это роботы. Они не кусаются.

Парк оказался огромным. Мы бродили по нему больше пяти часов.

Мирон оказался в раю. Он носился от одного экспоната к другому, читал по слогам таблички (с нашей помощью), фотографировался верхом на трицератопсе и кормил с руки электронного стегозавра, который мигал зелеными глазами и дружелюбно кивал головой, издавая механическое, но вполне правдоподобное мычание.

— Папа, смотри! Это тиланнозавр! Он самый сильный!

Мы шли дальше, держась за руки. Я сама не заметила, когда это произошло, но его ладонь была в моей, большая, горячая, и ее не хотелось убирать даже несмотря на жару. Руслан вел нас по парку, комментировал динозавров, подшучивал над Мироном, а я смотрела на них обоих и чувствовала… покой.

Какой-то неправильный, запретный, но такой желанный покой.

Как будто мы — настоящая семья.

Как будто ничего не случилось.

Как будто шесть лет разлуки — просто страшный сон, который наконец закончился.

Прямо на обратном пути Мирон вырубился. Откинулся в автокресле, зажав в кулачке игрушечного динозаврика, которого купили на выходе из парка, и уснул. Сладко, беззаботно, с легкой улыбкой на губах.

Слишком много эмоций для одного дня.

Руслан вытащил его из машины. Мирон даже не проснулся, только всхлипнул во сне и перехватил отца за шею, продолжая сжимать динозаврика.

В отеле нас ждал президентский номер. После частного самолета меня уже ничем не удивить. Казалось бы… Только вот дело же не в деньгах. Я не могла насмотреться на то, как Руслан держал на руках нашего спящего сына, как аккуратно кладет его на кровать, придерживая голову. И уже от этой душераздирающей картинки хотелось завыть от счастья.

Я аккуратно раздела сына: стянула футболку с динозавром, сняла шорты, расшнуровала кроссовки, которые на удивление легко поддались. Мирон даже не шелохнулся, только вздохнул глубоко и уткнулся носом в подушку. Я натянула на него легкое одеяло, поцеловала в теплую щеку, в лоб, в макушку.

— Сладких снов, зайчик.

И вышла, прикрыв дверь.

***

Средиземноморский ветер играет с легкими шторами, донося запах соли. Закат в Италии оказался именно таким, как показывают в кино: невозможным, неприличным, слишком красивым.

Руслан, дабы привлечь мое внимание, стал расстегивать пуговицы на своей рубашке. Чертов провокатор. Затем разлил рубиновое вино по бокалам.

Я с превеликим удовольствием и даже кажется тихим стоном опускаюсь на плетеный стул рядом. Ноют икры, гудят ступни, но внутри разливается что-то теплое. И это точно не усталость.

Вино терпкое, с легкой горчинкой. Явно очень дорогое — каждая капля, как целое состояние.

— Спасибо.

Руслан приподнимает бровь.

— За что?

— За этот день. За эмоции Мирона. За то, что он никогда не забудет этого. За все… — замолкаю, делаю еще глоток, подбирая слова. — За то, что ты вернулся.

Он отставляет свой бокал, пробежался пальцами по ножке.

— Я не планировал возвращаться.

Следующий глоток вина кажется еще более горьким.

— Все надеялся, что ты найдешь себе кого-то получше. И я боялся. Не за себя. За вас. Если бы они узнали про тебя, про Мирона… Они бы не остановились. Такие люди, как Рамиль, не знают пощады. Я видел, что они делают с семьями тех, кто переходил им дорогу. Я не мог… — его пальцы с силой сжимают ножку бокала. — Я не мог допустить, чтобы это случилось с вами.

Горечь разъедает язык. И это уже не вино, а его слова, которые несмотря на это мерзкое послевкусие хочется пить еще и еще.

— Я знаю, Руслан, но… Ты бы мог мне хоть как-то намекнуть…

— Я убивал себя там, в Сибири, — продолжил, будто не слышал меня. — Работал как проклятый. Двадцать часов в сутки. Без выходных. Без праздников. Строил себе новую жизнь. Все гнался за чем-то, понимал, что чего-то не хватает.

Хмыкаю, только в этом смешке нет веселья.

— Получается надо выписать премию дяде Леше?

— Я бы все равно вернулся.

— Но ты сказал…

— Хоть и не планировал. Потому что тупо бы не выдержал. Может быть еще год, максимум. Может быть, не показывал себя, если бы увидел тебя замужем за другим.

Мой бокал осушается до дна за считанные минуты. Это просто невыносимо. Не знаю, перестанут ли когда-нибудь меня трогать его слова, что тормошат старые воспоминания? Я же планировала их заполнить более светлыми, счастливыми, но что-то пошло не по плану. И я снова ковыряю старую болячку. Просто иногда обрабатываю и наклеиваю на нее свежий пластырь.

— Через год я действительно могла бы быть уже чей-то женой. Например, Ромы.

Руслан кривится. Выпивает свое вино, обновляет наши бокалы.

— Только не его.

— Я до сих пор не понимаю твоего негативного настроя против него.

Он вскидывает на меня тяжелый взгляд.

— Про таких, как он, говорят оборотень в погонах.

— Не правда! Рома очень порядочный! – щеки горят огнем и голову уже немного ведет от выпитого, поэтому да, к спорам про бывшего с бывшим я готова.

Руслан цокает языком, откинувшись на свое кресло.