Страница 98 из 112
Живой корень лежал в стеклянной соли. Темный конец после лечения Рейнара не рос, серебряный сок двигался ровно. Ночной терн в соседнем футляре слегка дрожал, чувствуя остатки золотой магии. Где-то в подвале был спрятан флакон порчи Селесты и последняя доза яда Лианы. Все куски рецепта лежали перед нами, но целого еще не было.
— Первое, — сказала я, записывая. — Лекарство не возвращает любовь.
Март нахмурился.
— А что возвращает?
— Себя.
Нисса повторила тише:
— Хорошо звучит.
Я написала:
«Цель: снять боль, зависимость и магическое принуждение поврежденной истинной связи, не уничтожая способность сердца выбирать».
Рейнар долго смотрел на строку.
— Это не то, чего ждал Корв.
— Дамиан хотел управляемую связь. Селеста хотела занять чужое место. Совет захочет безопасный способ закрывать неудобные браки. Мы делаем другое.
— Свободу?
— Свобода слишком большое слово. Начнем с возможности сказать нет и не умереть от этого.
Роэн подошел ближе, держа в руках протокол пожара.
— Извините, что вмешиваюсь в создание исторического лекарства, но у меня неприятные новости.
— Неприятные сегодня идут без очереди, — сказала Нисса.
Капитан положил документ на стол Агаты.
— След белого огня подтвержден. Но городские склады Ордена пусты. Последняя партия зачистных флаконов официально передана на обеззараживание старых подвалов после вспышки сонной хвори.
— Кому?
— Подпись Леста.
— Он под стражей.
— Подпись вчерашняя, до суда.
— Селеста?
— Дом Руар отрицает получение. Склады дома Вейрэн…
Роэн посмотрел на Рейнара.
— Проверены по вашему требованию. Недостачи нет.
— Варис?
— Его склады не имеют доступа к белому огню.
— Значит, Лест успел вывести партию и передать людям Дамиана, — сказала я.
— Или людям того, кто стоит выше Леста и рядом с Корвом, — ответил Роэн.
— Совет?
— Часть Совета. Не весь. После вчерашнего огня многие испугались.
— Не за людей, наверное.
— За собственные связи. Слухи о вашей сыворотке уже разошлись.
Я закрыла глаза.
— Как быстро?
— К утру у дворца стояли трое просителей. Две женщины из младших домов и один дракон, который требует немедленно освободить его от истинной пары, потому что она “слишком часто спорит”.
Нисса фыркнула.
— Ему надо не лекарство, а стулом по голове.
— Агата уже предлагала метлу, — сказал Март.
Роэн продолжил:
— К полудню их будет больше. Если вы не дадите официальное заявление, сюда придут не пациенты, а отчаявшиеся люди и охотники за рецептом.
— У нас нет крыши.
— У вас есть имя.
Я посмотрела на обугленную вывеску.
Имя у нас было.
И проблема тоже.
Лекарство еще не готово, но город уже поверил, что оно существует. Одни придут за спасением. Другие — за властью. Третьи — чтобы сжечь росток раньше, чем он станет деревом.
— Нужно объявить правила, — сказала я.
— Какие? — спросил Роэн.
Я взяла чистый лист.
Перо скользнуло по бумаге:
«Аптека второго шанса не продает составы для принуждения любви, подчинения пары, мести супругу или тайного воздействия на истинную связь. Помощь оказывается только при добровольном согласии всех живых сторон связи или при прямой угрозе жизни до восстановления возможности выбора».
Март перечитал.
— Слишком длинно.
— Это не вывеска.
— А если сделать вывеску?
— Не сейчас.
Рейнар взял лист.
— Это защитит не полностью.
— Ничто не защитит полностью.
— Но даст законную позицию, — сказал Роэн. — Я заверю копию в городской палате.
— И добавьте, что любой, кто попытается вынести корень, книгу или хозяйку аптеки, будет считаться напавшим на лечебный дом под защитой суда, — сказала Нисса.
Роэн приподнял бровь.
— Сильная формулировка.
— Зато понятная.
— Запишу мягче.
— Не надо мягче, — сказала я.
Он улыбнулся:
— Начинаю понимать, почему Агата считает вас своей.
Капитан ушел составлять бумаги, а мы вернулись к рецепту.
Пепел аптеки оказался не просто символом. Когда я взяла щепоть у ростка, аптечное зрение показало внутри зеленые искры. Дом сгорел не полностью, и его живой слой впитал белый огонь, изменил и ослабил. Теперь этот пепел мог стать защитой от чужого приказа.
— Пепел дома, который выбрал хозяйку, — сказала я и записала. — Не просто зола.
— У других такого не будет, — заметила Нисса.
— Значит, лекарство нельзя будет варить где угодно.
— Хорошо это или плохо?
— Хорошо, если не хотим получить рынок поддельной свободы.
Рейнар принес маленький серебряный сосуд.
— Это пепел моего пламени после отречения можно будет собрать в такой сосуд. Он не должен касаться железа.
— Отречение когда?
— Сегодня ночью.
Я подняла голову.
— Нет.
— Почему?
— Потому что вы ранены.
— Рана не мешает обряду.
— Конечно. Только яд гашения едва не убил вас вчера, пепельная хворь еще не вылечена, а аптека сгорела. Прекрасный момент для сильного магического ритуала.
— Если ждать, слухи дойдут до Совета быстрее нас.
— Слухи уже дошли.
— Тогда тем более.
— Вы не пациент, которого можно просто резать по графику.
— Я знаю.
— Не уверена.
Он сел напротив.
— Лиана, если я не откажусь от власти пламени добровольно до полной варки, рецепт может принять мой страх за желание удержать тебя. Чем дольше я жду, тем больше риск.
— А если вы сделаете это сейчас и умрете?
— Жертва не смерть, ты сама читала.
— Магия не всегда уважает красивую формулировку.
— Тогда подготовь условия, при которых я не умру.
Я уставилась на него.
Он сказал это совершенно серьезно.
Нисса прислонилась к обгоревшей балке.
— Мне нравится новая версия лорда Вейрэна. Он все еще невыносим, но теперь хотя бы правильно боится аптекаря.
— Я не боюсь, — сказал Рейнар.
Мы с Ниссой посмотрели на него.
— Уважаю, — поправился он.
— Так лучше, — сказала я.