Страница 24 из 112
— За корень, воду и каплю крови?
— За то, что стены еще стоят.
Он достал кошель.
В этот момент городские часы начали бить полночь.
Первый удар.
Белая печать на двери вспыхнула.
По ленте побежали огненные буквы:
«Срок ограничения завершен. Начало взыскания».
— Быстрее, — сказала я.
Рейнар нахмурился.
— Что происходит?
Второй удар.
— Платите.
Он положил на прилавок золотую монету.
Касса не открылась.
Третий удар.
— Я сказала одну серебряную.
— У меня нет серебра.
— Драконий лорд без мелочи. Как неожиданно.
Четвертый удар.
Белый огонь пополз по двери, выжигая знак Морвейнов.
Дом застонал балками.
Рейнар перевернул кошель. На стол посыпались золотые монеты, два темных камня, кольцо с печатью и одна серебряная крона.
Пятый удар.
Я схватила серебряную монету.
— Добровольно платите за полученное лечение?
— Что за вопрос?
— Отвечайте.
Шестой удар.
— Да.
Я положила монету на крышку кассы.
Ничего.
— Дом, — прошептала я. — Это честная плата.
Седьмой удар.
Серебряная монета дрогнула.
Касса открылась.
Монета поднялась в воздух и упала в третье углубление.
Восьмой удар.
Третья чаша вспыхнула зеленым.
По металлической пластине побежали буквы.
Девятый удар.
Все три монеты загорелись.
Зеленый свет вырвался из кассы, прошел по прилавку, полу, стенам и потолку.
Десятый удар.
Вывеска над дверью засияла.
Старая надпись «Аптека Морвейнов» стала ярче. Под ней проступили новые слова:
«Родовая практика возобновлена».
Одиннадцатый удар.
Белая печать Ордена вздулась, пытаясь удержаться. Огненные буквы столкнулись с зелеными линиями дома.
Двенадцатый удар.
Печать рассыпалась в пепел.
Тишина наступила резко.
Дождь продолжал стучать по окнам, но внутри аптеки все замерло.
На металлической пластине появилась новая строка:
«Взыскание приостановлено на тридцать дней. Ревизия обязательна. Право торговли подтверждено кровью, домом и тремя честными платами».
Я медленно выдохнула.
Получилось.
Март распахнул дверь рабочей комнаты.
— Мы победили?
— Пока нет.
— Но белая штука сгорела.
— Значит, сегодня не проиграли.
Он заметил Рейнара и тут же спрятался за косяк.
— Это дракон?
— Нет, мокрый покупатель.
Рейнар смотрел на светящуюся пластину.
— Право трех чаш.
— Вы знаете?
— Его отменили почти сто лет назад.
— Судя по всему, забыли сообщить дому.
Он перевел взгляд на меня.
— Ты использовала мой приступ.
— Я спасла вам жизнь и взяла честную плату.
— Ты знала, что я стану третьим.
— Я узнала об этом, когда вы вошли.
— Поэтому согласилась лечить?
Злость вспыхнула мгновенно.
— Я согласилась лечить, потому что вы могли убить себя, меня, ребенка за стеной и половину улицы. Не льстите себе. Аптека стала приятным дополнением.
Рейнар смотрел еще несколько секунд.
Потом уголок его рта едва заметно дрогнул.
Не улыбка.
Память о ней.
— Что? — спросила я.
— Ничего.
— Не люблю, когда люди улыбаются после того, как едва не сожгли мой потолок.
— Я не улыбался.
— Еще один драконий талант.
Март осторожно вышел.
— Мне можно спать?
— Иди.
— А он останется?
— Нет.
— Хорошо.
Рейнар поднял бровь.
Март исчез так быстро, что одеяло осталось лежать в дверях.
Я собрала с прилавка его золотые монеты и подвинула к нему.
— Заберите.
— Оставь в счет долга.
— Нет.
— Это не милостыня.
— Тогда что?
— Возмещение ущерба.
— Потолок цел.
— Пока.
— Я взяла плату. Остальное ваше.
Он не двигался.
— Я погашу долг Корву, — сказал Рейнар.
— Через тридцать дней поговорим.
— Через тридцать дней он придумает другой повод.
— Значит, я придумаю другой способ.
— Ты не обязана сражаться одна.
— А с кем? С мужем, который отказался от меня перед всем двором?
Его лицо застыло.
— Я больше не твой муж.
— Наконец вы запомнили.
— Но связь…
— Ошибочная, — напомнила я. — Так сказал жрец.
Рейнар опустил взгляд на треснувшую чашу.
— Жрец говорил то, что ему приказали.
— Кем?
Он замолчал.
Запах миндаля не появился.
Не ложь.
Секрет.
— Вами? — спросила я.
— Не сейчас.
— Разумеется. Удобное время для правды никогда не наступает.
Я потянулась за тряпкой, чтобы вытереть воду с прилавка.
Рукав сдвинулся.
Серебряный ожог открылся до локтя.
Рейнар увидел.
Все в нем изменилось.
Не резко. Он не вскрикнул, не отшатнулся. Просто лицо стало пустым, как у человека, который услышал смертный приговор и еще не понял слов.
— Покажи руку.
Я натянула рукав.
— Нет.
Он шагнул ближе.
— Лиана.
— Мы уже говорили о приказах.
— Покажи.
— Это след разрыва. Вы его видели.
— Я видел запястье.
— Поздравляю. Теперь увидели больше.
Он перехватил мою руку.
Не грубо, но так быстро, что я не успела отстраниться.
— Отпустите.
Рейнар закатал рукав.
Серебряная линия поднялась выше, чем утром. От запястья до середины предплечья. По краям проступили тонкие черные ветви.
Его пальцы стали ледяными.
— Когда она начала расти?
— Не знаю.
— Лиана.
— Вчера была у ладони. Сегодня выше.
Он коснулся кожи рядом с ожогом.
Связь вспыхнула.
Я увидела серебряную нить, уходящую от моей руки к его груди.
На ней висели темные капли.
Как яд на паутине.
Рейнар резко отпустил меня.
— Кто осматривал тебя после обряда?
— Никто.
— Корв?
— Он предлагал.
— Он прикасался к ожогу?
— Нет.
— Селеста?
Я вспомнила ее пальцы у алтаря. Легкое прикосновение к браслету. Сладкий запах яда.
— В аптеке она коснулась руки.
Рейнар побледнел.
— Когда?
— Вчера.
— Почему ты не сказала?
Я рассмеялась.
Сухо. Без веселья.
— Кому? Вам? Между отказом, ссылкой и попыткой отравить меня в храме?
— Кубок проверили.
— И?
Он сжал челюсть.