Эндшпиль

Глава 24

– Может быть, она забыла, как говорить по-русски? – Арина сощурила глаза и смотрела на меня, но обращалась к Мише. – Может один язык полностью вытеснить другой, как думаешь?

– Сомневаюсь, – протянула Миша. Она перекинула через плечо светлые волосы и расстегнула куртку. – Но, как я давно говорю, благодаря Мире наука может рвануть вперед, нужно только исследовать ее мозг.

Арина прыснула, и ее косы зазмеились по плечам. Но я продолжала молчать, и они обе смотрели на меня со смесью недоверия и притворного ужаса.

– Миш, – Арина указала на меня, – она не огрызается, не посылает проклятий и за целых десять минут не предложила никакого дурацкого плана.

– Это пугает, – согласилась Миша и протянула руку, чтобы потрогать мой лоб. – Температуры нет.

– Какие вы идиотки, – не выдержала я.

Они расхохотались:

– Надо было делать ставки на то, сколько она продержится.

– Ну, рассказывай, – Арина подперла подбородок рукой, – что случилось в Швеции?

– Нечего рассказывать, – буркнула я. – Поездка как поездка. Ничего особенного. Лучше вы поделитесь новостями.

Мы сидели в нашей любимой кофейне, в которой всегда собирались втроем, чтобы посплетничать, обсудить личную жизнь и поболтать о всякой чепухе.

Солнце грело не по-апрельски тепло, и девчонки выбрали столик у окна, чтобы подставлять свои лица ласковым лучам. Я не хотела ни греться на солнышке, ни улыбаться, ни тем более рассказывать о том, как съездила в Швецию. Я вернулась неделю назад, и до сих пор мне удавалось отбиваться от подруг, пока сегодня они не приехали и силой не заставили выйти из дома.

– Вечером ты идешь к нам, – сказала Миша, и ее взгляд мне не понравился. Слишком внимательный, подмечающий все: и красные глаза, и припухшие губы – результат недельных рыданий, и неряшливую кутикулу – я снова ее обдираю, и то, что я не выпускаю из рук телефон.

– Что? – не поняла я. – Куда? – мне было не до веселья, хотелось залезть под кровать и выть от боли весь оставшийся год.

– К нам домой, – пожала плечами Миша, – традиционная хоккейная вечеринка. Будут все.

Я встрепенулась: на секунду мне почудилось, что там будет и Роберт, ведь именно он стал приводить друзей и зависать с ними на полночи, но потом вспомнила, что он в Швеции, а значит, не появится, и снова поникла.

– Не знаю, – вяло протянула. – Не хочется. Мне столько нужно сделать – три курсовых написать.

Арина с Мишей переглянулись, и брови у обеих недоуменно выгнулись.

– Почему три? – спросила Арина. Она старалась скрыть тревогу, но у нее получалось плохо.

– Да обещала помочь ку… девочкам, которые со мной ездили. Сначала подумала, что повеселюсь так. Ну знаете, хотела ерунду какую-нибудь им туда вставить, чтобы и преподавателя рассмешить, и себя порадовать, но потом стало их жалко, – я потерла глаза.

– Мира, – теперь в голосе Миши зазвучала неприкрытая тревога, – тебя никогда и ничего не останавливало, если ты хотела повеселиться… Даже мои просьбы, угрозы Роберта и…

Дальше я не слышала. Миша произнесла вслух его имя, и внутри закружил колючий ветер. Розы засохли в тот же вечер, когда мы расстались. Теперь внутри меня только выжженная пустыня.

Роберт…

Не говорить же правду – я передумала с курсовыми, потому что это давало мне возможность общаться с Лерой, которая двадцать четыре на семь была на связи с Томом. И я лелеяла надежду услышать новости про Роберта. Ну а где одна подружка, там и вторая. Поэтому придется писать три полноценные работы.

– Хорошо, – отмахнулась я, глядя, как брови Миши сошлись на переносице, что ей ужасно не шло. – Приду.

Кажется, они выдохнули с облегчением, хотя я то и дело ловила на себе их настороженные взгляды. Я заставила себя рассказать им про Стокгольм, про галерею Снесёстра и про заповедник Тюреста, каждый раз опуская из истории половину присутствующих. Упоминала только Эрика, Магнуса и Свена, ну и Леру с Леной, конечно.

– Может, у нее с этим Эриком закрутился роман? – прошептала Арина Мише на ухо так, что об этом предположении услышала не только Миша, но и я и еще три соседних столика.

– Я здесь, вы же в курсе? – напомнила я девчонкам.

– Как раз кажется, что не здесь, – парировала Арина и перекинула свои косы назад. Она всегда носила такую странную прическу, из-за чего мы с Мишей зовем ее Скво.

– Просто устала, – отмахнулась я, рассматривая свои ногти. – Скоро буду в порядке. Дайте мне немного времени.

Миша взглянула на меня своими голубыми глазами, так похожими на глаза Роберта, затем протянула руку и погладила меня по щеке. Я отшатнулась от этого прикосновения.

Нет. О черт. Не надо меня жалеть, когда я почти ненавижу себя.

– Мира, – прошептала она, – ты же знаешь, что можешь нам все рассказать, так ведь?

Я кивнула. Знала, но не могла, тогда бы пришлось рассказать и о поступке Роберта, а мысль о том, как это ранит Мишу, пугала меня. Нет, я никогда так не поступлю, я не могу причинить ей боль, когда она столько пережила и только обрела счастье.

– Может быть, расскажу, – все же прошептала в ответ. – Когда-нибудь.

Она согласилась и бросила на Арину озабоченный взгляд. Та цокнула языком и пожала плечами.

Вечеринка у Миши дома такая же, как всегда. Музыка из гостиной орет на всю квартиру и будет орать до одиннадцати, потом звук убавят, но к тому времени она будет уже не нужна – парочки будут обниматься и целоваться по углам, хоккеисты начнут меряться силой – армрестлинг входит в обязательную программу вечеринок, как и видеоигры. Слоняющиеся по квартире, хохочущие над всякой ерундой парни, чипсы в мисках, бутылки в холодильнике – все это было знакомым. Я видела это миллион раз. И сегодня все было как всегда, кроме одного. Здесь не было Роберта. Я постаралась скрыть зияющую дыру в сердце под маской веселья, но, похоже, удавалось это плохо. То и дело я слышала перешептывания:

– Что опять с Мирой?

– Она снова ведет себя странно.

– Да она всегда ведет себя странно, как можно определить, где нормальное состояние, а где отклонение от нормы?

Оглянувшись, я поняла, что это сказал Андрей. Придурок. Надо спросить, не притащил ли он Мише шоколадные яйца. Он всегда это делал, потому что она была младшей сестрой Роберта, и он до сих пор считал, что ей пять лет.

Роберт…

Я вздохнула, взяла стакан и пошла в гостиную.