Эндшпиль

Глава 18

Уже четвертую игру подряд я везу Роберту «счастливую» клюшку. Не знаю, как для него, но для меня это стало традицией. Мне нравится ехать в ледовый дворец, ждать его на крыльце перед игрой и в холле после. Большинство игр проходит в Стокгольме, что облегчает мне жизнь, потому что вести машину ночью одной оказалось не таким веселым приключением, как я думала. Опыта вождения у меня в самом деле было немного; нас учил водить отец Роберта и Миши, когда мы с Мишей заявили, что в восемнадцать будем получать права. Целый год он гонял нас по тренировочной площадке, заставляя снова и снова отрабатывать требуемые упражнения, а после получения документов мы понемногу стали выезжать в город. Иногда, очень редко, мама разрешала брать ее старенький «Форд-Фокус». Последний раз, по-моему, я сидела за рулем, когда мы ездили к Арине на дачу летом. И я никогда-никогда не водила машину ночью. До игры в Эребру.

После того как Роберт высадил меня, сжав на прощание руку, я дошла до своей комнаты как в бреду. Сходила в душ и отправилась спать, решив, что пропущу университет. Несколько часов я пролежала без сна, хотя усталое тело молило об отдыхе, но эмоции, всколыхнувшиеся этим коротким прикосновением, заставляли сердце колотиться, а губы растягиваться в идиотской улыбке. Я лежала в темноте своей безоконной комнаты и мечтала о том, чтобы быстрее наступило завтра. И был еще один момент, который зажег во мне искру непонятного счастья: в тот день Роберт не писал Линнее.

И вот сейчас я заняла свой пост на крыльце ледовой арены и кусала губы, сама не зная отчего. Вранье. Конечно, я знала. Очень хотела его увидеть, и от нетерпения была готова сгрызть ногти до основания, и влезть на дерево. Если бы он снова захотел меня обнять, сжать мою руку или зарыться носом в волосы… то я была бы не против. Снова вранье. Я бы хотела этого. Очень хотела. Я вздохнула от непонятных мыслей, которые лезли ко мне в голову, и взглянула на парковку. Машина Роберта не появлялась. Странно. В это время он всегда приезжал к арене. Прошло еще десять минут, и я начала беспокоиться, потому что забыть про клюшку-талисман он не мог. Только я достала телефон и открыла мессенджер, чтобы написать ему, как увидела Тома, поднимающегося по ступеням.

– Что ты здесь делаешь? – я удивилась.

– Привет, – ухмыльнулся Том. – Роб просил забрать у тебя клюшку. Он немного опаздывает, поэтому приедет сразу к раскатке.

Чтобы не показать, насколько огорчена, я сжала зубы. Черт возьми, почему? Почему из всех чувств, которые возможны, меня снедает разочарование? Это ведь тревожный звоночек. Мне нельзя так поддаваться эмоциям, через неделю я уеду, и все закончится.

Но я поддавалась. Не могла сопротивляться захлестнувшему меня чувству опустошения. Роберт не приехал.

Не приехал.

– С ним все в порядке? – наконец выдавила я, ощутив, что теперь нарастает тревога. Что со мной происходит? То в одну сторону качнет, то в другую.

Том кивнул, открывая чехол.

– Какая классная, – пробормотал он и уже громче добавил: – Да, застрял в пробке, попросил меня захватить клюшку, чтобы ты не мерзла на улице. Идешь сегодня на игру?

– Да, – мой голос прозвучал хрипло. – Как обычно.

Том застегнул молнию.

– Слушай, я сегодня после игры устраиваю небольшую вечеринку. Лена и Лера придут, даже Эрик и компания согласились, а Роберт отказывается. Говорит, у тебя планы. Может, передумаешь, а? Ничего такого, просто соберемся и хорошо проведем время.

Вот как, очень интересно. Роберт отказался идти на вечеринку, потому что у меня планы, о которых я ничего не знала, как и о приглашении. Любопытно.

– Хорошо, посмотрим, что можно сделать, – пробурчала я, стараясь не обращать внимания на горящее горло.

Том ушел, насвистывая песенку, а я осталась на крыльце, внешне целая, но внутри вся в трещинах, словно стекло, в которое бросили камешек.

После того как Роберт узнал, что я остаюсь на игры, он стал давать мне билеты. Теперь у меня всегда было отличное место, с которого я могла рассматривать спины игроков. Особенно меня интересовала спина под номером восемьдесят восемь. Роберт выглядел спокойным и уверенным, хотя носился по площадке со скоростью света. Не знаю, как у него получается в одну минуту сидеть на скамейке, а в другую рваться к воротам противника так, будто ему поджаривают ноги.

Сегодня играли с «Сириусом». В серии плей-офф команды играют до четырех побед, поэтому спокойствием на льду и не пахнет. «Рыси» ведут, Роберт сделал голевую передачу и теперь не дает покоя игрокам «Сириуса». Его то и дело выхватывает камера, и я вижу его красивое напряженное лицо. Каждый раз оглядываюсь на соседей, не заметил ли кто-нибудь, как я краснею, когда его показывают на экране. Руки напряжены и сильно сжимают клюшку, вот он отдает пас…

Черт возьми. Пока думала о горячих руках Роберта, пропустила, что происходит на площадке. А там… непонятно, что происходит. Фанаты шумят и гудят, хоккеисты прервали игру и толпятся у ближнего борта, некоторые из них толкают друг друга в грудь, несколько шлемов уже валяются на льду. Где же Роберт? Я осмотрела арену еще раз; его нигде не было видно. На большом экране в замедленной съемке показывали повтор. Вот Роберт несется к воротам, и что-то происходит, не знаю, силовой прием соперника или умышленная подножка, я не разобралась. Секунда, и он летит на лед. От удара шлем соскакивает и откатывается в сторону.

Роберт не встает.

Он не встает.

Не встает.

Казалось, я только что сидела на трибуне среди болельщиков, а теперь лечу по ступеням вниз, наступая на ноги. Наплевать, мне нужно спуститься на лед. Добраться. Почему он не встает? Руки и ноги перестали меня слушаться, все тело превратилось в желеобразную массу, центральным нервом которой стал только один вопрос – почему он не встает? Я буквально скатываюсь по ступеням, не заботясь, что сама могу запнуться или поскользнуться. Вселенная, молила я, почему он не встает?

Каким-то образом мне удалось пробраться прямо к защитному стеклу. Вокруг Роберта столпились игроки, к нему уже бежал врач.

– Девушка, вы не имеете права здесь находиться. Сядьте на свое место, – строго сказал догнавший меня служащий.

– Это, – указала на Роберта, – мой… – в растерянности посмотрела на него. Это мой друг? Мой парень? Мой знакомый? Мой… кто?

– Не имеет значения, – продолжал настаивать служащий. – Сядьте на место.