Эндшпиль

Я беспомощно оглянулась на площадку. Роберт уже поднимался, его поддерживал Стивен с одной стороны и врач с другой. Мое сердце перестало биться. Совсем. Потому что наши глаза встретились. И он мне улыбнулся.

Не помню, как вернулась на место и как досматривала оставшуюся часть матча, потому что мой взгляд фиксировался только на темно-синем свитере «Стокгольмских рысей» под номером восемьдесят восемь. Роберт вышел только в третьем периоде. Ему дали время прийти в себя. Я молила вселенную, чтобы «Сириус» взялся за другого игрока, но Роберт был слишком опасным соперником – он и сейчас перехватил шайбу. Замах. Гол. Я закрыла глаза.

После матча я ждала его на обычном месте в холле недалеко от выхода. От пережитых эмоций меня покачивало, поэтому на всякий случай я встала у стены. Мысль о том, что клюшку может принести Том, я отогнала, даже не дав ей до конца прозвучать в голове. Он появится, он непременно придет. Не может не прийти.

– Привет, – раздался знакомый голос у меня над ухом, и по моим венам побежала вязкая жидкость, приносящая облегчение. Роберт.

– Что случилось? – в моем вопросе все сразу: его опоздание, ложь Тому насчет моих планов, падение на льду и его самочувствие.

Он снял и снова надел бейсболку с эмблемой «Рысей»:

– Теперь все хорошо, – просто сказал он и улыбнулся. Его глаза озорно блеснули, а на щеке появилась небольшая ямочка. Я прислонилась к стене, потому что ноги меня не держали.

– Ты упал, – я обшаривала его глазами, ища подтверждение травмы: синяк или царапину. Сил хватало только на короткие рубленые фразы.

– Да. Придурок решил подставиться, чтобы вывести меня из игры, – он тоже облокотился о стену. – Не страшно.

– А выглядело очень страшно.

Роберт хмыкнул. Его взгляд потеплел, и он едва заметно придвинулся ко мне, превратив этот момент в интимный.

– Как ты?

Я хотела что-то сказать: наверное, что у меня все хорошо и что я жду, пока он вернет мне клюшку, или еще какую-нибудь ничего не значащую чушь, но не успела – к нам подошел Том.

– Ну что, мы едем? – он вопросительно смотрел на меня, а я – на Роберта. Тот вздохнул и сказал:

– Том зовет нас на вечеринку. Хочешь пойти?

Что-то тоскливое было в его голосе, такое, что царапнуло меня изнутри так, что остался след, но я все равно сказала:

– Да.

Мы играли в «Монополию». Эрик не приехал, поэтому нас было только пятеро: девчонки, Том и мы с Робертом. Лера жалась к Тому и каждый раз спрашивала, что ей делать – покупать или нет? Том после каждого вопроса целовал Леру то в щеку, то в нос, то в губы и неизменно призывал ее покупать. Я закатывала глаза. Что за жеманное идиотство? Роберт сидел недалеко от меня и был необычайно молчалив; иногда я чувствовала на себе его взгляд, но каждый раз, оборачиваясь, не могла прочитать, что в нем скрыто.

– Слушайте, – сказала Лена. – Мне надоело. Игра скучная. Мира набрала кучу недвижимости и теперь собирает со всех деньги. Роберт сидит со скорбным лицом. Вы, – она указала на Тома и Леру, – вообще прикрываетесь игрой, чтобы целоваться. Смотреть противно.

– А ты отвернись, – промурлыкала Лера, нежащаяся в объятьях Тома. – Сфокусируйся на Роберте с Мирой. Они не целуются, не будут тебя раздражать.

Я физически почувствовала, как заскрипели шестеренки в мозгах у всех присутствующих и как их взгляды стали любопытными и требовательными.

– А кстати, – протянула Лера, – ни разу не видела, ребят, как вы целуетесь. У вас что, и здесь какие-то суперправила?

Застучало в правом виске.

– Я тоже не видела, – поддержала разговор Лена. – Помнится, со мной ты не стал тянуть и поцеловал в первый же вечер, – она приподняла брови и уставилась на Роберта, как удав.

Теперь в левом.

– Роб, – рассмеялся Том, – поцелуй свою девушку. Нам будет приятно, что мы не одни, – он пощекотал Леру за ухом, отчего та захихикала, как дурочка.

У меня отключились органы слуха и обоняния. В висках барабанило, а во рту пересохло. Я видела, как Роберт что-то сказал, и все рассмеялись. Видела, как Том снова склонился к Лере, а Лена, не мигая, смотрела на меня. Почувствовала, как Роберт дотронулся до моего предплечья. Очень нежно. Словно боялся спугнуть. Наклонился и что-то прошептал мне на ухо. Потом его лицо стало ближе, еще ближе, и еще. Голубые глаза гипнотизировали, увлекая в бездонную глубину. Я ощущала дыхание Роберта на своих губах, ощущала тепло его тела и рук, легко касавшихся меня. Когда его губы прижались к моим, мир исчез.