Страница 84 из 115
— А ты? — уточнила я, сама меж тем все же устраиваясь удобнее в мужских руках.
— А я уже отоспался, — хмыкнул он у меня над ухом. — Пока ты караулила мой сон. Теперь моя очередь караула.
— Едва ли это можно было назвать сном, — буркнула я, уже прикрыв глаза и понемногу согреваясь.
— Зато пробуждение выдалось поистине приятным.
Потихоньку погружаясь в дрему, я ощущала, как чужое дыхание легко касается виска, а горячие руки медленно перебирают мои пальцы, согревая.
— Ты сняла помолвочное кольцо? — вдруг напрягся Ксандр подо мной.
— Я сняла все украшения, — напомнила ему. — Сам сказал, что артефакты здесь не работают. Не хотелось бы их потерять, таская просто так.
— Кольцо единственный артефакт, который будет работать, — удивил меня мужчина. — Его создавали с добавлением императорской крови. Это, конечно, довольно слабый артефакт, на фоне остальных, но все же от пары неожиданных ударов защитить сможет. Одень обратно.
— На, ищи, — поленившись открывать глаза, я на ощупь сняла с пояса кулек с завернутыми в него украшениями.
Почти укачиваемая его движениями, я погрузилась в дрему, дав себе установку, проснуться максимум через два часа. И уже на границе со сном, я почувствовала, как мне на палец скользнул прохладный ободок металла. Вот только будет ли от него действительно толк?
Просыпалась я медленно, но четко ощущая, что отпущенное мне время на отдых истекало. Свет нашего костра давно потускнел и согревали меня больше объятья мужчины, а не тепло тлеющих углей.
— Проснулась? — чутко уловил изменения Ксандр. — Можешь еще немного подремать.
— Оно того не стоит, — пробормотала, отчаянно зевая. — Нормально все равно не отдохну, а чем больше буду спать, тем более разбитой буду себя чувствовать. Лучше отправиться дальше.
— И откуда же берутся столь практичные и не избалованные принцессы?
— Откуда взялись, там больше нет, — буркнула, не радуясь затронутой теме, и потому поспешила ее перевести. — Как твоя голова?
— Болит. Что уже хорошо, значит она еще работает. В остальном неплохо.
— Точно? — уточнила с подозрением.
— Вот ты спросила, и я теперь не уверен. Вдруг у меня провалы в памяти. Я уж говорил, что люблю тебя?
Я застыла от столь внезапного признания.
— Нет, — против воли ответили онемевшие губы.
— Значит точно провалы. Мне казалось, что я уже давно должен был это сказать, — Ксандр крепко обнял меня со спины и склонившись к уху нежно шепнул. — Я люблю тебя, Линария.
Чужое имя как никогда сильно резануло слух. Сейчас бы дернуться и вырваться из его объятий, но меня почему-то сковал холод нерешительности и.. страха.
— Ты не понимаешь, что сейчас говоришь, — пробормотала я.
— Ну да, конечно, — хмыкнул Ксандр. — Где уж мне разобраться в собственных чувствах.
— Это просто влияние момента, — продолжила настаивать я. — Такое ведь уже было, помнишь? После купания в холодной реке тебе вдруг взбрело в голову, что мы просто обязаны пожениться, иначе поползут слухи. И ничего, никаких слухов не было.
— До сих пор жалею, что не настоял тогда. Нужно было сразу написать твоему отцу, что я тебя обесчестил и теперь просто обязан жениться. Возможно тогда бы, к этому времени, ты уже была за мной замужем, — последовало неожиданное откровение, заставившее меня дернуться в его руках, но мужчина снова усилил хватку, удерживая меня на месте.
— С ума сошел? — просипела я ошарашенно.
— Немного. Линария, я согласен, что тогда больше действовал из чувства долга и рациональности. Да, я был в тебе заинтересован, но едва ли это чувство можно было назвать любовью. Сейчас же, я уверен в том, что больше никого не вижу в роли своей императрицы, кроме тебя.
От такой новости у меня аж голова закружилась и резко перестало хватать воздуха.
— Кажется, ты и правда слишком сильно ударился головой, — попыталась я вернуть уверенность и холодность своему голосу. Хотя, проклятые пески, какой в этом толк, если он наверняка чувствует, как заполошно бьется мое сердце. — Мы с самого начала договаривались, что это всего лишь сделка, и ничего больше. Я не стану твоей императрицей. И о какой любви вообще можно говорить, ты же меня даже не знаешь!
— Я тебя знаю, — с уверенность возразили мне.
— Конечно, — нервно хмыкнула я в ответ. — Как тогда звали пони, подаренного мне на пятилетие?
Понятия не имею, дарили ли Линарии лошадей, но определенно и Ксандр этого не представляет.
— Конечно, я не знаю, как звали твоего пони. Я не знаю, какой у тебя любимый цвет или цветок, какой предмет тебе нравилось изучать больше всего, твою любимую книгу или картину, или время года. Но я знаю тебя. Знаю, что ты умна и наблюдательна. Что ты преданная и добросердечная. Что ты можешь быть холодной и даже жестокой, но в душе, ты куда более мягкая. И ты очень талантливо эту мягкость скрываешь, не позволяя окружающим видеть твои слабости. Ты не любишь роскошь и драгоценности, зато ценишь оружие, знания и искренность. А еще ты смелая и решительная, иногда даже слишком. Так скажи, разве я мог не влюбиться в тебя? Где еще я найду такую женщину, которая не просто сможет быть мне поддержкой во всем, а которая будет со мной на равных? Женщину, что не боится высказывать свои неодобрения и подозрения мне в глаза и всегда готова предложить мне помощь? Женщину, что будет бродить со мной по заброшенным подземельям, обкрадывать трупы, есть крысу, при этом ни разу не пожаловавшись, не закатывая истерик и не сомневаясь, что мы выберемся отсюда? Согласись, у меня не было никаких шансов устоять, — мягко рассмеялся он мне на ухо.
— Это ничего не значит, — пробормотала я, чувствуя, как меня мелко потряхивает, словно отступивший холод каменных стен, разом накинулся на меня вновь. — Ты не понимаешь..
— Шшш, спокойно, — прижал он меня к себе, пытаясь успокоить дрожь. — Возможно, чего-то я не понимаю. Даже многого. Но для меня это уже ничего не изменит. Я принял свое решение, Линария. Но я не требую от тебя ответа сейчас, у нас еще есть время.
— Тогда зачем ты это сказал? — спросила я, проглатывая горечь в голосе. — Это ничего не изменит!
— Если бы я продолжил молчать, ничего бы точно не изменилось. А так, кто знает. Я все еще не теряю надежды, что твое сердце дрогнет. И мне кажется, что у меня уже почти получилось это сделать, — горячие губы едва заметно коснулись мочки уха, а потом уверено прижались к нервно бившейся жилке у меня на шее.