Антикафе «Чайный час»

Глава 30

Мы подъезжаем к стоянке. Денис глушит мотор и закрывает глаза, салон заполняет тишина, которую сложно назвать уютной. Вижу, как Дэн судорожно сжимает руль, медленно и глубоко дышит. Судя по виду, он находится в шаге от панической атаки. Сложно представить, какой ураган бушует у него внутри. Я осторожно опускаю руку ему на плечо. Дэн кладет ладонь на мою.

Сегодня ярко светит солнце, и это кажется хорошим знаком. Если в питерском небе появляется белый сияющий шар, это всегда хороший знак. Но мои жалкие попытки разрядить обстановку не срабатывают. Поэтому я возвращаюсь к первоначальной тактике – тихо быть рядом.

– Надо идти, – говорит Денис непонятно кому: мне или себе.

От жалости сжимается сердце. Но строгий взгляд Кати загорается в памяти, и я отгоняю ненужные эмоции подальше.

– Пора, – тихо говорю я и сжимаю плечо Дениса.

Он кивает и через пару секунд открывает глаза. Выбирается на улицу, забрав с заднего сиденья букет. Я тенью следую за ним. Несмотря на солнечную погоду, ветер пробирает почти до костей. Я застегиваю ветровку до горла, а Денис как будто не замечает, как ветер треплет его футболку. Дэн словно в трансе, делает несколько шагов и останавливается. На кладбище почти никого, что неудивительно, – вторник, час дня. Над головой шелестят деревья, качаясь под сильными порывами.

Я подхожу к Денису и беру его за руку. Пальцы холодные, как ледышки. Он тут же сжимает мою ладонь, и я чувствую, какая мокрая его рука.

– Ты помнишь, куда идти? – Для меня всегда было загадкой, как люди запоминают тропинки в этом страшном лабиринте.

– Даже если бы хотел, не смог бы забыть, – отзывается Дэн, и я глажу его по плечу. Первый шаг вглубь кладбища дается тяжело.

Мы больше не говорим, пока виляем вдоль галереи тысячи прожитых жизней. Перед глазами мелькают плиты и кресты. С фотографий улыбаются женщины и мужчины разных возрастов, а иногда – дети, отчего сердце болезненно сжимается. Денис идет уверенно, но я ощущаю, как подрагивает его рука. Не знаю, помогает ли ему мое присутствие или же Дэн сам для себя решил, что пора посмотреть своим демонам в лицо, но назад он не пытается повернуть ни разу.

Я понимаю, что мы пришли, когда Денис останавливается как вкопанный. На одном из участков суетится женщина. Она что-то тихо говорит, прибирая осыпавшиеся листья и меняя цветы в вазочке. Беглого взгляда хватает, чтобы понять – с фотографии смотрит Аня. На ее лице улыбка, которая могла бы осветить целый город. Если бы она еще была жива.

Дэн делает шаг к ограде. Под ногой хрустит ветка, и женщина испуганно оборачивается. Секунда, и страх сменяет узнавание вперемешку с удивлением. Затем на ее лице появляется улыбка, которая до боли напоминает ту, которую больше никому не суждено увидеть.

– Дениска… – шепчет женщина и тянет руки к Дэну. – Ну здравствуй, мой хороший.

– Альбина Павловна… – Денис словно не верит глазам. Он замирает на месте, сжимая в одной ладони мою руку, а в другой – букет пионов.

Присутствие мамы Ани застает нас врасплох. Сходство между мамой и дочкой поразительно. Денис излучает напряжение, а во взгляде Альбины Павловны – нежность, смешанная с тоской. Чувствую, что не должна вмешиваться в такой важный момент. Собираюсь отступить, чтобы дать им личное пространство, но Денис тащит меня за собой. Он отпускает мою руку, лишь когда Альбина Павловна заключает его в материнские объятия. Денис неуклюже обнимает ее в ответ.

– Ты пришел, – ласково говорит она и поглаживает его по спине. – Анютка тебя ждала. Я боялась, что ты никогда сюда не придешь. – Последние слова Альбина Павловна произносит шепотом.

Вижу окаменевшие плечи Дениса. Безобидные слова будто попадают в болевую точку. Дэн издает какой-то странный звук, будто его подстрелили, отшатывается и падает на колени прямо в грязь. Кажется, мое сердце перестает биться. У его ног ярким ковром рассыпаются пионы.

– Альбина Павловна, мне так жаль… Я так виноват… Я… – В голосе Дениса слезы. Слова льются хаотичным потоком, часть из которого невозможно разобрать. Он опускает голову, словно не может позволить себе смотреть матери Ани в глаза. – Все из-за меня. Если бы я… если бы остался…

Порываюсь броситься к нему, но Альбина Павловна меня опережает. Она опускается с ним рядом, не заботясь о явно дорогом спортивном костюме, и крепко прижимает к себе Дениса. Головой он утыкается ей в плечо, и я вижу, как Дэн трясется от слез. Альбина Павловна тоже плачет, но голос звучит ровно:

– Мой дорогой, мой хороший. – Она покачивает его, успокаивая точно маленького ребенка. – Ты не виноват, слышишь?

Конечно же, Денис ничего не слышит. Он качает головой и издает невнятное мычание. Я прижимаю руки к груди, пытаясь успокоить кровоточащее сердце. Альбина Павловна обхватывает лицо Дэна руками и заставляет посмотреть ей в глаза.

– Денис, послушай меня. Ты был лишь мальчиком. Я знаю, ты любил Аню, а она очень любила тебя. Но твоей вины в том, что произошло, нет. Мы никогда не считали тебя виноватым. – Она утирает слезы, безостановочно текущие по его лицу. – Мы все хотели для нее лучшего. Делали и жили, как умели. И это мы с ее отцом не справились. Нам нести это до конца своей жизни.

– Но я… – Денис дрожит.

– Никаких «но». – Голос Альбины Павловны звучит строже, она легонько встряхивает Дениса, будто пытается привести в чувство.

Она на миг прикрывает глаза и делает несколько глубоких вдохов. Этот разговор дается тяжело им обоим. Вижу это по их лицам и дрожащим рукам. Сколько бы ни прошло времени, образ Ани и вопросы «А что, если…» всегда будут их преследовать. Наблюдать за этой сценой больно, но я не даю себе отвернуться.

– Она была моей дочерью, и я должна была ее сберечь. Не ты. – От скорби лицо Альбины Павловны побледнело и исказилось. Она отпускает Дениса, сцепляет руки у себя на коленях и нервно перебирает пальцы.

Денис снова собирается возразить, но его попытки уже совсем слабые. Слезы останавливаются, в глазах лишь усталость. Дэн кладет ладонь на плечо Альбине Павловне. Рядом с ним она кажется совсем хрупкой. Но когда она вновь поднимает взгляд, выныривая из воспоминаний, в нем непоколебимая сила.

– Я часто прихожу сюда… и всегда думаю: если бы ты когда-нибудь пришел, я бы обняла тебя и сказала одно… – Альбина Павловна снова берет лицо Дениса в ладони. – Ты тоже мой мальчик, и я не могу потерять еще одного ребенка. Ты заслуживаешь жить. Не выживать, не прятаться, не винить себя, а жить.