Страница 69 из 160
Тем временем события приняли новый, абсолютно сюрреалистический оборот.
Со стороны Бесконечного Леса из чёрной воды, словно морская богиня, вынырнула русалка, поднявшись над поверхностью на целых два метра. Если абстрагироваться от мерцающей сине-зелёной чешуи, покрывавшей её бледную, почти фарфоровую кожу на бёдрах и боках, она была… поразительна. Черты лица — властные, с острым подбородком и высокими скулами, а взгляд — ледяной и надменный. Голову венчало нечто вроде короны из кораллов и заточенных раковин. И ладно… Я не могу это промолчать: на груди у неё красовались две идеальной формы раковины, связанных верёвочкой. Серьёзно. В руках она сжимала длинное костяное копьё, но, будем честны, кто в такой момент будет разглядывать копьё?
— У неё КОПЬЁ! — пропищала Зёрнышко, тыкая дрожащим пальцем в царицу русалок. — Такое же! Я его видела! Во сне плохом!
С противоположного борта, с такой же театральной медлительностью, из воды поднялась вторая фигура. На этот раз — ламия. Такая же стервозная, с холодными змеиными глазами, но человеческого в ней было куда меньше. Верхняя часть тела была женской, но кожа на животе переходила в переливающуюся зелёно-чёрную чешую змеиного туловища, которое уходило вглубь. Грудь присутствовала, но без… архитектурных изысков, так скажем. Её взгляд был таким же хищным, но более терпеливым, словно она наблюдала за глупой суетой добычи.
Тич, похоже, решил, что настал его звёздный час. Он прошёлся взглядом по всему зоопарку, размял шею, выпрямился во весь свой невысокий рост, раскинул плечи пошире и заговорил с неподражаемым пафосом:
— Я — глашатай Огненного Войска Империи!
Главная русалка приподняла идеальную бровь, явно не ожидая, что это сухопутное говно на ножках вдруг заговорит с ними, да ещё в такой манере.
— Именем императора, чьё пламя… — продолжил Тич, но его мгновенно оборвали.
— Кашэланус фатера ан кики! — прошипела русалка, сделав отточенный жест пальцами, который я бы перевёл как «закрой свой рот, насекомое». Её слова поддержал хор надменного смешка и шипения десятков других русалок, чьи головы то тут, то там показывались из воды, сверкая голодными глазами.
— Ха-ха-ха, каска тэмеро, Атарри? Куссо мэрдэ токера, — усмехнулась в ответ ламия, её раздвоенный язык мелькнул между тонких губ. Затем она что-то добавила, небрежно ткнув длинным пальцем с когтем в нашу сторону.
— Тут кто-нибудь их понимает? — прошептала Покс, прижимаясь к борту.
Естественно, все, включая меня, отрицательно мотнули головой.
Однако язык может и был неизвестным, а интонации всё-таки универсальны. Слушая их перебранку — эти шипящие выпады, саркастические повышения тона, яростные, но холодные тирады — становилось ясно: они воспринимали нас не как угрозу, а как спорный трофей. Они делили добычу, попутно унижая амбиции и, судя по жестам, вероятно, родословную друг друга. После каждого удачного «подкола» их свита — русалки визжали и стучали копьями по воде, ламии — шипели и звенели когтями по чешуе, яростно поддерживая свою предводительницу.
И все бабы… Злобные, яростные, да ещё и явно не в самый подходящий для знакомств период жизни. Может, когда я загадывал желание найти себе жену, то где-то напортачил? Может, вселенная просто что-то не так поняла? Вселенная, если ты меня слышишь, мне нужна кроткая, умная, самая обычная девушка, а не табун разъярённых самок! НЕ ТАБУН! Слышишь?!
— Вы, кажется, меня не поняли! — зашипел Тич, снова доставая пистолет, будто этот кусок металла мог что-то значить в данной дискуссии.
И в этот момент разговор водоплавающих, похоже, подошёл к логическому завершению. Сперва главная русалка прокричала что-то на повышенных тонах, её так же громко и яростно перебила ламия, а после обе армии выкрикнули что-то вроде воинского клича.
— Натарима он Инугава!
— НАТАРИМА ОН ИНУГАВА! — проревел хор русалок.
На лице главной ламии возникла презрительная, хищная ухмылка, и она прошипела, выплюнув каждое слово:
— С-ступедс пис-с оф шетс-с… Са морнин Рос-са!
— СА МОРНИН РОС-СА! — в унисон зашипели ламии, и в следующее мгновение обе армии бесшумно исчезли под чёрной водой, оставив после себя лишь расходящиеся круги.
— Будьте начеку, — хрипло проговорил я, выхватывая топоры из-за спины.
— Да уж… Постараемся, — нервно хохотнула Джейн, поднимаясь на ноги, разминая плечи и на ходу доставая свои ножи-ножницы.
— Ого! Смотрите, кто проснулся, — хмыкнула Покс, не отрывая взгляда от воды.
— Тихо вы! — шикнула на них Ако, прижимая уши. — Я из-за вас ничего не слы… И-ях!
Нашу лодку внезапно дёрнуло и резко начало разворачивать, будто невидимая рука схватила её за корму.
— Они хотят нас перевернуть! — завопила Покс, когда наша посудина опасно накренилась на один борт.
Девушки вцепились в обшивку что есть сил. Я же просто навалился на поднимающийся борт всем своим весом. Хотят перевернуть? Пусть попробуют. Во мне под двести килограммов костей, мышц и дерьмового настроения, которое я успел терпеливо накопить за весь этот поганый день. Судно с противным скрипом, нехотя, но всё же вернулось в горизонтальное положение, шлёпнувшись о воду и пустив небольшую волну.
В этот же момент окончательно ожила Зёрнышко.
— У-у-у, водомерки поганые! Только покажитесь! — Причитая, хомяк принялась воинственно шлёпать по воде веслом, пытаясь отогнать назойливых рыбохвостых от нашей лодки.
Однако не успели мы даже вздохнуть, как началась бойня. Из воды прямо перед Зёрнышко вынырнула русалка и, использовав течение как катапульту, попыталась всадить ей в грудь костяное копьё. Ако среагировала быстрее мысли. Один молниеносный взмах катаной снизу вверх отбил удар с искрами, второй — сверху вниз — лишил русалку головы. Обезглавленное тело грузно шлёпнулось к нам в лодку, заливая палубу тёплой солёной кровью.
С этого момента ад вырвался на свободу. Атаки посыпались со всех сторон. Копья летели, как дротики, вонзаясь в борта с глухим стуком. Но чаще эти ненормальные пытались атаковать в ближнем бою, выскакивая из воды прямо на нас, — возможно, потеря копья для них была фатальна. Может, хех, традиция такая.
— Ако! — крикнула Джейн, ловко полоснув сунувшуюся к ней ламию по лицу.
Кролик тут же обернулась на зов. Её меч описал в воздухе молниеносный крест, и ещё одна змееженщина, зашипев от боли, осталась без обеих рук, которые упали на палубу, продолжая сжимать копьё.