Страница 70 из 160
В тот же миг вода у моего борта вспенилась, и на меня, как ядро из пушки, вылетела русалка с искажённым яростью лицом. Я едва успел отклониться, получив взамен глубокий порез на груди. Простреленный бок противно заныл, но сейчас было не до него. Один мощный взмах топора наотмашь — послышался хруст, будто ломают сухие ветки, — и рыбина с глухим всплеском отлетела обратно в воду, оставив в воздухе туман из брызг и крови.
— Гриз! — услышал я отчаянный крик, за ним — всплеск и яростное шипение прямо за спиной. Обернуться не успевал. Но Ако уже была там. Её катана блеснула, разрезая воздух со свистом. На палубу с тяжёлым стуком плюхнулось ещё одно тело, а следом, отскакивая, покатилась змеиная голова с застывшим удивлением в мёртвых глазах, заливая скользкой кровью доски.
— Спасибо!.. — не успел я договорить, как из водяной завесы передо мной выпрыгнула очередная полоумная. На этот раз мы столкнулись почти вплотную. Острое костяное копьё полоснуло плечо. В ответ мой топор со всего размаху ударил её по виску. Дамочка потеряла всю инерцию и с глухим стуком встретилась зубами с бортом лодки. Тут же получила сапогом в нос и ушла под воду, оставив на дереве кровавую вмятину и пару клыков.
К этому моменту дно нашей лодки уже было не видно. Оно представляло собой скользкий, хлюпающий ковёр из кишок, отрубленных конечностей, чешуи и щедро политое морем липкой, тёплой крови разных оттенков. Её было так много, что хлюпало под ногами и можно было черпать ведром. Воздух стал густым и сладковато-медным, от него першило в горле. Мы стояли по щиколотку в том, что несколько минут назад было нашими врагами.
К слову, в этой каше я заметил парочку нагрудных ракушек. Ощущения такие, будто чужие трусы нашёл.
— Осторожно! — вырвался из меня крик, когда в спину Зёрнышку выпрыгнула очередная русалка. Однако не успела хомяк обернуться, как рёбра рыбо-женщины насквозь прошило копьё ламии. Зёрнышко даже не поняла, что случилось — всё произошло слишком быстро. Ламия не просто ударила русалку в бок, на этом она не остановилась, а продолжила с шипением разрывать её плоть, попутно затаскивая обратно под воду.
Такие нападения случались не раз и не два, но в этом аду нам абсолютно было некогда за этим наблюдать. Ровно как они пытались разорвать друг друга, с таким же усердием эти твари периодически кидались на нас.
Но вернёмся к текущим событиям. Несмотря на постоянные нападки со стороны водоплавающих, нам всё же удавалось отбиваться. Катуси, напару с хомяком, пытались отпихивать недругов вёслами, периодически срываясь на работу ведёрками, пока нас совсем не затопило. Я оставил топоры и принялся отбиваться руками, поскольку каждый взмах этих товарищей жутко раскачивал лодку.
Больше всех выкладывались Джейн и Ако. Эта парочка творила что-то на грани фантастики. Они двигались в совершенном, пугающем симбиозе. Ако, как грозный ураган, наносила размашистые, сокрушительные удары катаной, рассекая воздух со свистом. А Джейн… Она не дралась. Она танцевала смертельный танец вокруг кролика. Мышка порхала, прикрывая тылы и фланги, её короткие клинки-ножницы мелькали, как иглы швейной машинки, втыкаясь в глаза, горла, сухожилия. Они не пересекались, не мешали друг другу, будто отрепетировали этот кровавый балет заранее.
И тут сквозь гул битвы, шипение и хлюпанье до нас донёсся душераздирающий, полный животного ужаса крик.
— А-А-А-А! Помогите! Я приказываю! На помощь! Что вы стоите, остолопы?! Вытащите меня!
Я позволил себе краем глаза взглянуть на лодку стражей и увидел, что Тич завалился на борт лодки и сейчас его утаскивали в воду две русалки. Причём одна из них абсолютно нескромно пыталась залезть к нему в ухо языком. Я даже немного позавидовал. Совсем чуть-чуть.
Големы попытались помочь Тичу, потащив его за ноги, однако русалки уступать не собирались.
— Нет! Помогите!
— Ха-ха-ха! Пойдём с нами, сухопутный. Мы тебе кое-что покажем.
Ещё один рывок, и оба голема свалились на пол лодки, оставшись с одними лишь сапогами Тича в руках.
Что стало с сержантом, мы узнали меньше чем через минуту, четыре убитых русалки и три разрубленных ламии. В этот момент бой как будто остановился. Русалки решили продемонстрировать свой первый добытый трофей, и сделать они это решили весьма эффектно.
Тича утащили на ту сторону, где их войско появилось впервые, и торжествующе подняли над чёрной водой. Но не на руках — на острых наконечниках копий. Тело сержанта, пронзённое в десятке мест, напоминало окровавленное чучело. Лицо было разодрано в клочья, из груди, живота, рук и бёдер торчали пики. И самое ужасное — судя по полному чистой агонии, хриплому рёву, он всё ещё был жив.
Русалки ритмично поднимали и опускали его, имитируя покачивание на волнах, а затем над рекой разнёсся их всеобщий, пронзительный победный клич:
— Йейейейейейейей!
— Эйко арэ Инугава! — потрясла копьём предводительница, и кровь с его наконечника брызнула веером.
— ЭЙКО АРЭ ИНУГАВА! — проревел в ответ хор сотен голосов, смешавшихся в один леденящий рёв.
— Что за «Инугава», которую они всё повторяют? — вырвалось у меня. Я не ждал ответа, просто мозг в попытке отвлечься от зрелища цеплялся за деталь.
Однако ответ пришёл.
— Э-э… Вообще-то это название реки, — неуверенно проговорила Катуси, не отрывая испуганного взгляда от жуткой церемонии.
— Инугава, — дополнила Зёрнышко, сжимая весло так, что костяшки побелели. И сказала это с таким видом, будто сообщала, что вода мокрая.
— Я думала, все знают, как называется самая большая река на границе Бесконечного Леса, — вскинула бровь Ако, не опуская катану. — Ну… кроме тебя, Гриз. Все, кроме тебя.
Такое чувство, что меня публично и абсолютно несправедливо назвали идиотом.
— Вообще-то у нас её называют Росянкой.
— Хе-хе, — сипло рассмеялась Покс. — Люди вообще странные. Неудивительно, что вы для Инугавы придумали какое-то слюнявое название.
— Нормальное название! — буркнул я, но мой протест утонул в новом, ещё более ужасающем крике.
— ГХА-А-А-А-А-А! — заорал Тич так, будто у него рвали душу, а не тело. Крик резко оборвался, сменившись тишиной, которая показалась ещё страшнее. По спине пробежали мурашки.