Страница 48 из 160
Глава 15 - Теремок
Почему я так зол? Почему у меня горит жопа? Почему мне хочется рвать, метать и убивать? Это сложные вопросы, на которые сходу так просто не ответишь, однако… Я всё же попытаюсь.
Всё началось вечером, когда я тихо и мирно лёг спать. Не просто спать, а с комфортом, в тепле, пусть и на полу, но рядом с батареей, у приоткрытого окна. То есть и воздух относительно свежий, ровно настолько свежий, насколько он бывает в любом имперском городе, и тепло от батареи. Никакая погань рядом не летает и за нос не кусает — благодать как есть. Да и ещё я чист, свеж и прекрасен. Настолько всё было хорошо, что даже уснул быстро и совсем не ворочался. Разве может быть что-то лучше? Я думал, не может.
Но!
Сам не понял, как и когда очутился в том самом кабаре, где мы с Ако видели танцующую павлиниху. Вокруг витал густой, сладковатый мрак, уплотнённый сигаретным дымом и пронзаемый лишь яркими лучами софитов, которые сходились на сцене. А на ней — та самая красавица. Смуглая кожа, изумрудные перья, фигура, от которой невозможно оторвать взгляд. А глаза... Зелёные, бездонные, полные обещаний.
Девушка расправляет хвост-веер, нежно обнимает себя за плечи и, играя взглядом, наклоняется ближе, позволяя взору скользнуть в ложбинку между её упругих грудей. Я протягиваю руку, чтобы прикоснуться, но на её губах играет насмешливая ухмылка. Она выпрямляется и отступает, продолжая свой томный, соблазнительный танец.
И я всё понимаю — такова традиция.
Она льёт на себя вино. Алые струи стекают по матовой коже, извиваются между округлых грудей, по плоскому животу, огибают пупок, скрываются под крошечными шелковыми трусиками и, наконец, устремляются по стройным бёдрам вниз, чтобы капнуть на сцену.
И я всё понимаю — такова традиция.
Павлин поворачивается спиной и начинает медленно, в такт музыке, опускаться вниз, играя бёдрами так, что кровь в жилах закипает. Я чувствую, как в штанах становится тесно до боли. Возникает первобытное, непреодолимое желание схватить её и завалить прямо здесь, на сцене. И ведь никто не помешает — в зале, кроме нас, ни души.
Словно прочитав мои похабные мысли, девушка вновь оборачивается и стреляет насмешливым взглядом, а её губы трогает легкая улыбка. Музыка нарастает, и она, извиваясь, как змея, начинает приближаться. Я чувствую — танец подходит к кульминации, и сейчас начнётся самое интересное. Что ж, ничего не поделаешь.
Такова традиция.
И надо сказать, мне такие традиции чрезвычайно по душе.
Но самое интересное ждало впереди. Красотка плавно спустилась со сцены и направилась прямиком ко мне. У меня от предвкушения аж дыхание спёрло.
По пути она прихватила с ближайшего стола бокал и залпом осушила его. Затем, игриво прищурившись, ловко взгромоздилась ко мне на колени, устроившись лицом к лицу и закинув руки мне на плечи.
«Шикарная традиция! Чёрт побери, какая же шикарная традиция!»
Мне откуда-то было известно, что по канонам павлиньего племени мне теперь дозволено трогать её где угодно и как угодно. Не теряя ни мгновения, я обхватил её упругие ягодицы ладонями и с наслаждением сжал.
Бесстыдница лишь сладострастно улыбнулась и закусила губу, всем видом показывая, что ей это по нраву.
В нос ударил пьянящий аромат, исходивший от её тёмных волос и изумрудных перьев — сначала нежный цветочный, а потом с терпкой ноткой вина. От него кружилась голова и бешено стучало сердце.
Красотка нежно прикоснулась губами к моей щеке, и в тот же миг её пальцы начали скользить вниз по моей груди... Но, кажется, мы оба позабыли ещё об одном обычае.
«Ничего! Ради такого могу и потерпеть», — мелькнуло у меня в голове.
И в следующее мгновение павлин отстранилась ровно настолько, чтобы с размаху, со всей дури, треснуть своей безупречно красивой головой о мою лобную кость.
БАМ!
“Ух, бл*ть!”
У меня из глаз буквально посыпались искры, а все мысли спутались в один клубок.
«Хреновая традиция... Но ради такой красотки я готов».
Девушка отстранилась, продолжая удерживать свои руки на моих плечах. Удивительно, насколько у неё крепкий лоб!
«Ну, теперь-то мы перейдём к самому главному?» — снова подумал я.
Но, как оказалось, не тут-то было.
Павлиниха сладко улыбнулась, а затем…
БАМ!
Я просто охренел от такого поворота.
— Ай! Да что ты?!
БАМ! БАМ! БАМ! БАМ!
Она ни с того ни с сего принялась долбить своей башкой по моему несчастному лбу, как заправский дятел. Где-то на задворках сознания ещё теплилась мысль: «Традиция... Надо потерпеть...» — но с каждым новым ударом я отчётливо понимал: тут что-то не так, и нихрена это не традиция!
БАМ! БАМ! БАМ!
В какой-то момент до меня допёрло: к чёрту такие традиции! Но павлиниха и не думала останавливаться. Всё с той же блаженной улыбкой она продолжала методично долбить головой мой бедный череп.
Где-то на десятом ударе наконец понял: это сон. И я благополучно из него вырвался.
Однако, очнувшись, быстро сообразил, что голова не просто не перестала болеть — с каждой секундой боль нарастала, становясь всё невыносимее, будто внутри черепа раскачивали колокол.
Не знаю, как у меня хватило извилин на это, но я сообразил: причина в том, что кролик ушёл слишком далеко. Её нужно найти. Немедленно.
Не думая, не разбираясь, на одних инстинктах я ворвался в комнату Герды, она, к слову, мирно спала, и, не удостоив её вопросов, схватил подмышку, будто ружьё, и потребовал взять след.
О чём в тот момент думала волчица — загадка. Всё моё существо сосредоточилось на двух вещах: выжить и найти чёртову крольчиху.
Дальше последовала бесконечная погоня по лабиринту узких переулков. Сколько мусорных баков я снёс и сколько раз ударился головой о низко висящие трубы — не сосчитать. Сознание работало на уровне «никак». Только что я наслаждался объятиями сладкой павлинихи, а теперь уже мчался босиком по ночному городу, почти ничего не видя перед собой.
— Налево… Налево… Сейчас налево! ГРИЗ! — пронзительный крик Герды заставил меня резко затормозить. Я проскользил на голых пятках метров десять, оставив за собой длинные грязные полосы. — Проскочили! Давай назад!
— Агх! — с трудом разворачиваюсь и несусь в указанном направлении.
К слову, полностью голым я не был, но выглядел при этом как заправский дикарь: вокруг бёдер — шкура, в которой обычно спала Ако, через плечо — ещё одна, плюс портупея с топорами. И всё. Настоящий пещерный человек.