Страница 139 из 160
Ако явно не ожидала услышать то, что услышала.
Гриз по-прежнему сидел перед кумихо, преклонив колено, но кролик видела, как сжимаются его кулаки, как напрягаются скулы. Он выглядел так, будто на него ведро помоев вылили, но молчал.
— Г-госпожа! — Ако не выдержала и обратилась к кумихо в попытке защитить своего друга. — Он…
— Довольно, Ако! — резко оборвала её лиса. — Он совершил достойный поступок, и именно поэтому я приняла вас. Сняла ваше проклятье, ничего не требуя взамен. Однако на этом моя благосклонность окончена. — Сантула перевела холодный взгляд на Гриза. — Ты можешь идти. Покинь мои владения прежде, чем наступит ночь.
Губы гиганта сжались, послышался хруст костяшек пальцев. Он резко встал, бросил молчаливый, ничего не выражающий взгляд на кумихо, а затем развернулся и быстрым шагом пошёл на выход.
— Гриз, подожди! — Ако тут же вскочила с места, готовая бежать следом.
— Ако, а ты останься, — властным тоном отрезала кумихо. — Заступишь на службу прямо сейчас.
Кролик растерянно завертела головой, не зная, в какую сторону бежать. Её уши метались, хвост нервно подрагивал.
Внезапно Гриз остановился и обернулся. Взгляд его смягчился. Он улыбнулся — вот прям по-доброму улыбнулся, глядя на неё. Кивнул — коротко, едва заметно, будто благодарил за что-то, — и вновь двинулся к воротам, намереваясь как можно скорее покинуть резиденцию лисы.
Ноги Ако сами собой дёрнулись следом, словно проклятье всё ещё действовало, но её снова остановил голос кумихо.
— Ако! Сперва служба, потом дружба. Слышала такую пословицу? Или у тебя есть дела поважнее, чем защита своего города и своих родных?
Кролик замерла.
Голос Сантулы был строгим, но в нём чувствовалась какая-то странная насмешка.
Ако сглотнула. В горле пересохло.
— Но… Гриз… — прошептала она.
— Он взрослый мужчина. Сам справится, — отрезала Сантула. — А ты остаёшься.
Кролик стояла на месте, разрываясь между долгом и дружбой. Между семьёй и тем, кто стал почти семьёй. Между голосом разума и голосом сердца.
«Он ведь ещё домой должен зайти!» — вдруг осенило её. — «А там я его и нагоню! Напрямик побегу и догоню!»
Она глубоко вздохнула, пытаясь унять бешеный стук сердца.
— Хорошо, госпожа, — сказала Ако, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я остаюсь. На службу. Как вы и просили.
Сантула улыбнулась — и в этой улыбке не было ни капли тепла.
— Умница, — промурлыкала она. — Я знала, что ты сделаешь правильный выбор.
Ако стояла, глядя на закрывшиеся за Гризом двери, и считала секунды до того момента, когда сможет выбежать следом.
***
Ты неуместен. Тебе здесь не рады. Тебе здесь не место. Ты неуместен. Тебе здесь не рады. Тебе здесь не место. Ты неуместен. Тебе здесь не рады. Тебе здесь не место. Ты неуместен. Тебе здесь не рады. Тебе здесь не место. Ты неуместен. Тебе здесь не рады. Тебе здесь не место. Ты неуместен. Тебе здесь не рады. Тебе здесь не место.
Эти слова — каждое из которых было сродни удару колокола — снова и снова звучали в моей голове. Наслаивались друг на друга. Пытались вырваться одно за другим, будто устроили соревнование — кто громче, кто больнее, кто глубже вопьётся в сознание.
Я не особо соображал, когда покинул дворец. Незаметно для самого себя пролетел белокаменную площадь. Не обратил внимания на стражей у выхода. Я просто шёл и слушал эту какофонию, которая звучала у меня в голове, доставая аж до самого сердца.
Конечно же, неуместен! А как иначе?! Конечно же, не рады! А бывает по-другому?! На что ты надеялся, Гриз?!
Мысль за мыслью, как ножи.
Поселиться с кроликами?! Ха-ха-ха-ха! Ты сам-то себя слышишь?! Какие кролики?! ТЫ ИДИОТ!
Я собирался сразу уйти из города. В конце концов, что меня тут держит? Ако? Ако получила то, что хотела — поступила на службу, избежала свадьбу. Кто я такой, чтобы ей мешать? Только создам ещё больше проблем.
Однако на выходе из города я вспомнил о нескольких важных вещах, которых так не хватало моему идеальному образу дикаря. Пришлось возвращаться.
— Ох, Гриз! — удивился Эд, когда я перешагнул порог. — Что-то ты рано! Ужин ещё не готов.
— Ничего страшного, — с трудом выдавил я, стараясь не сорваться на ни в чём не повинного кроля.
— А где Ако? — выглянула Берёза с кухни, пока я скидывал с себя покрывало и натягивал портупею. Её голос звучал встревоженно — она будто почувствовала неладное ещё до того, как я открыл рот.
— Кумихо позвала её на службу во дворец, — ответил я, затягивая ремни. — Меня же изгнали и сказали покинуть город до заката.
У Эда после моих слов открылся рот. Берёза бросила заниматься готовкой и, нахмурившись, вышла в зал, вытирая руки о фартук.
— Так… Это… — пробормотал кроль, растерянно моргая. — Что теперь делать? Куда ты?
— В никуда, Эд. В никуда. Я… — к горлу подкатил противный, липкий ком. — Я ухожу. И хочу сказать спасибо за ваше гостеприимство. Но боюсь, что на этом наше знакомство окончено.
— Но, Гриз! — возмутилась Берёза дрогнувшим голосом. — Как это в никуда?! Так нельзя! Нельзя идти в никуда!
Я остановился. На секунду, просто чтобы перевести дух и унять буйное сердце. Собрать мысли в кучу, рассыпавшиеся, как бисер.
— Всё хорошо, тётушка Берёза, — ответил я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Ровно. Безразлично. — Всё, как мы и планировали. Всё получилось именно так. А потому… всё хорошо.
Выйдя в прихожую, туда, где лежали мои топоры, я заметил, что вокруг них крутится ребятня. Каждый по очереди пытался их поднять. Сейчас, к слову, похоже, была очередь девочки в сарафанчике. Малышка тужилась, тянула железку изо всех сил, топорща ушки вверх, будто её за них тянут — но поднять не получалось.
Заприметив меня, они все сразу разбежались по сторонам, шурша пятками по половицам.
Вес топоров был для меня привычным. И когда он привычно лёг на плечи, вернулось странное чувство, что всё будет хорошо. Всё будет по-старому. Остался только последний штрих — и им оказалась моя звериная шкура. Я накинул её поверх всего, и тяжесть знакомого меха успокоила лучше любых слов.
— Вот и всё, — вздохнул я, застёгивая пряжку.
— Слушай, может, задержишься? — не унимался Эд. — Давай я с Берёзой вместе схожу к кумихо. Может, решим вопрос, а?
Я замер на секунду.
Ощущение было такое, будто сквозь плотные тучи блеснул маленький, робкий лучик надежды. Тёплый. Манящий.
Но нет.
Нет, сука.
Я второй раз… Да какой там второй? В очередной раз я не куплюсь на это дерьмо. Хватит! Довольно!