Страница 120 из 160
Глава 33 - Вроде договорились
Проснулся я от странного шума, который напоминал плаксивое ворчание. Сперва вообще не понял, что происходит. Но потом к этому плачу добавились хорошо знакомые причитания Ако, и воспоминания о вчерашнем вечере начали быстро возвращаться. К слову, на улице всё ещё было темно. Даже предрассветного зарева не видать.
— Что? Обожглась, да? — голос кролика звучал назидательно, как у строгой учительницы. — А я ведь тебе говорила! Говорила — сядь подальше! А ты что?
— У-у-у… — обиженно прозвучало в ответ.
Я приподнял голову, протер глаза и… немножко, как бы сказать, изумился от увиденного.
Изумился — это, пожалуй, самое подходящее слово.
Помнится, когда засыпал, у костра оставались Ако и один мотылёк. Одна маленькая, перепуганная, безобидная дурында с крылышками.
Сейчас я проснулся — и там по-прежнему была Ако. Но уже плюс… Раз, два, три, четыре… Сколько, лять, вообще?
ШЕСТЬ! ШЕСТЬ СРАНЫХ МОТЫЛЬКОВ!
Они сидели полукругом у костра — одинаково лохматые, с одинаковыми чёрными глазищами без зрачков, выставив руки к огню. Выглядело это одновременно умилительно и жутковато.
— Ну вот теперь и не ной! Нечего ныть! Сама виновата! — причитал кролик, поучительно размахивая палкой перед одним из мотыльков, которая сидела ближе всех к огню.
Судя по всему, эта особо ретивая дурында умудрилась сунуться слишком близко к пламени и обожгла себе ладошки. Сейчас она сидела, обиженно хлопая своими бездонными глазищами, и тихонько гудела, подрагивая крылышками, как будто это Ако виновата в том, что огонь, представьте себе, слишком горячий.
Остальная черноглазая пиздобратия наблюдала за происходящим в полном ужасе.
Просто напомню, что по-другому они не умеют. Поэтому да — в ужасе. Прямо всем коллективом. Сидят, дрожат, но рук от огня не убирают.
Я сел на шкуре, почесал затылок и выдавил:
— Доброе утро, что ли…
Кролик обернулся ко мне. Уши устало обвисли, под глазами залегли тени. Выглядела она так, будто не спала всю ночь, а занималась воспитанием целой группы детсадовцев с суицидальными наклонностями. Впрочем…
— Гриз, — выдохнула она. — Не спрашивай. Просто... не спрашивай.
Я посмотрел на мотыльков. Мотыльки посмотрели на меня. Одна из них, та, что обожглась, шмыгнула носом и жалобно загудела. Другая, улучив момент, пока Ако отвлеклась, потянулась к пламени. Ушки кролика тут же встали торчком, а в следующую секунду мотылёк получила палкой по рукам.
— Ну-ка!
Тыц!
— У-у-у! — обиженно заголосила та.
— Сиди смирно! — грозно рявкнула кролик.
Тр-р-р… — задрожали крылышки у остальных мотыльков.
— Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Иди ложись, а я подежурю.
Естественно, Ако спорить не стала, только молча всучила мне длинную палку и пошла спать. Я же, приняв из её рук орудие воспитания, уселся сбоку от крылатой ватаги, чтобы было удобно палку доставать.
— Гриз, — послышался усталый голос кролика. — Чуть не забыла. Следи за той, которая с краю сидит, — она вообще не угомонная.
— Вот за этой? — указал пальцем на ту, что сидела дальше всех.
— Ага.
Мотылёк, про которого говорила Ако, пару раз хлопнул глазами, дрогнул крылышками и стал ме-е-е-едленно поднимать руки. Остальные, в очередной раз дружно ужаснувшись, отсели от меня чуточку подальше.
— Хорошо, — ответил я, поджав губы.
В общем, так началась моя ночная вахта.
Сижу, значит. Шесть мотыльков передо мной. Огонь потрескивает. Ночь тёмная. Тишина, только крылышки подрагивают да иногда кто-то из них всхлипнет или загудит.
Самая бешеная, та, что с краю, делает вид, что просто шевелится, но я вижу — она опять руки тянет. Медленно так, хитро, будто я не замечу. И коленками перебирает, к огню ползёт.
— А ну цыц, — говорю негромко, но строго. И, уперев палку в её пушистую грудь, начинаю отпихивать. Мотылёк только глазами хлопает, да взгляды жалостливые бросает. Мол, дай мне, человече, в пламени сгореть! Всю жизнь мечтала!
Минуты три спокойно. Потом соседняя, слева от неё, начинает подбираться. Ещё медленнее, ещё осторожнее.
Молча дал палкой по лбу. Вроде помогло.
Смотрю на небо — до рассвета ещё далеко. Впереди долгая ночь, куча мотыльков и одна палка.
Я вздохнул, потянулся к корзинке, достал пирожок и принялся жевать, косясь на своих лохматых подопечных. Получившая по лбу сидела смирно, только глазищами хлопала обиженно. Остальные тоже притихли, наблюдая за мной с тем же выражением вечного ужаса на лицах.
Так и сидели. Я жую, они дрожат.
Интересно, они вообще спят когда-нибудь? Или так и торчат у огня круглосуточно, пока кто-то не прогонит?
В какой-то момент поймал себя на мысли, что внутренняя сирена, кричащая об опасности, наконец смолкла. Осталось только лёгкое, раздражённое негодование от того, что приходится следить за этими крылатыми.
Смешно. Если сначала я следил за ними, опасаясь нападения или какой-то угрозы, то теперь — исключительно для того, чтобы эти бестолочи не сгорели. Чисто родительский инстинкт какой-то, ей-богу.
И чем меньше я их боялся, тем меньше подкидывал дров в костёр. Оставил ровно столько, чтобы было чуточку тепло и хоть что-то видно. Мотыльки, кажется, даже не заметили разницы — всё так же тянули руки, всё так же дрожали.
Вообще, стоит отметить, что лес у магозверей сам по себе был удивительным. Даже без костра здесь не было полной темноты. Вокруг то тут, то там вспыхивали огоньки — светящиеся грибы и мох покрывали стволы деревьев и валежник мягким зеленоватым свечением. В воздухе порхали мелкие насекомые с оранжевыми и зеленоватыми жопками, оставляя за собой мерцающие шлейфы.
А ещё летала какая-то пыльца — тоже светящаяся. Она кружилась в воздухе, оседала на листьях, на мотыльках, на мне. В её тусклом сиянии всё вокруг казалось сказочным, нереальным.
Я откусил ещё кусок пирожка и задумчиво уставился на ближайшего мотылька. Тот, поймав мой взгляд, задрожал сильнее.
— Да не бойся ты, — буркнул я и протянул надкусанный пирожок. — Хочешь?
Мотылёк не ответил. Только глазами хлопнул.
Я вздохнул и перевёл взгляд на ту, что была самой бешеной. Она сидела смирно, но я чувствовал, что это хитрость такая. Обмануть решила. Замышляет что-то.
— Только попробуй, — предупредил я, помахав палкой.
Она обиженно загудела и отвернулась.
Ночь тянулась медленно, но почему-то мне перестало быть скучно. Мотыльки, эти бестолковые создания, оказались… забавными. По-своему.