Страница 119 из 160
Чарли с трудом разлепила веки. Сквозь мутную пелену она увидела два силуэта: один принадлежал Сантуле, а второй, коренастый, сутулый, — кроту-лаборанту, который составлял ей компанию последние несколько дней. Маленькие глазки крота блестели от возбуждения, когда он возился с инструментами.
— Что вы… делаете? — прошептала Чарли потрескавшимися губами.
— Хе-хе, потерпи, — хохотнул крот, поднося к её груди длинные иглы с подключёнными к ним прозрачными трубками. — Чуть-чуть осталось.
Ирбис отчётливо почувствовала тот момент, когда игла проткнула сосок и пошла дальше — вглубь, в самую мякоть. Боль была невыносимая, острая, пронзающая насквозь. Но сил хватило только на слабый, сдавленный вздох.
— Получается? — нетерпеливо спросила Сантула, подаваясь вперёд.
— Пошло, госпожа! — радостно воскликнул крот, глядя, как по трубке побежала мутноватая жидкость. — Ха! Получается! Идёт родимая!
— Что… происходит? Что вы со мной… делаете? — снова прошептала Чарли, чувствуя, как из неё вытекает что-то важное. Что-то, что было частью её самой.
Кумихо подошла ближе. Её шаги были лёгкими, почти неслышными. Она взяла Чарли за подбородок, приподняла её лицо так, чтобы они могли смотреть друг другу в глаза.
— Я забираю твою силу снежного барса, — сказала Сантула, и голос её звучал почти ласково. — Она послужит мне. Для защиты меня и, как следствие, защиты этих земель. Это будет твоей жертвой ради всеобщего блага. Когда мы закончим…
Она споткнулась на полуслове.
— Ты что… плачешь?
Чарли и правда плакала. Слёзы текли по щекам сами собой, смешиваясь с потом и грязью. Она даже не замечала их, пока Сантула не указала.
— Хех, ну же, Чарли! — усмехнулась кумихо. — Ты же мужчина! Ты не должен… Ах да-а…
Она сделала вид, что только сейчас вспомнила.
— Прости. Надавила на больное.
С этими словами Сантула легонько толкнула пальцами подбородок Чарли, отпуская её лицо. Та безвольно мотнула головой.
Лисица обернулась к кроту.
— Сколько по времени займёт процесс?
— Думаю… — крот почесал лысину, оценивая. — Дойка пройдёт до завтрашнего утра.
Сантула поморщилась, как от кислого лимона.
— Какое отвратительное слово, — фыркнула она. — Назовём этот процесс сцеживанием. А что касается времени — меня оно более чем устраивает. Я вернусь утром.
Она уже направилась к выходу, когда крот поклонился ей вслед:
— Как скажете, госпожа. Всё будет в лучшем виде.
Дверь закрылась. Свет ламп мерцал. Иглы продолжали свою работу.
А Чарли смотрела в пол едва приоткрытыми глазами, из которых всё ещё катились слёзы, и тихо, едва слышно шептала одно и то же:
— Ненавижу… ненавижу… ненавижу…