Страница 118 из 160
— Г-госпожа Сантула… — Чарли попыталась отползти к спинке кровати, поджала под себя ноги, обвила себя пушистым хвостом, словно ища в нём защиты. Её напуганный взгляд метался между лисицей и двумя шерстяными громилами. — Ч-что происходит?
— Видишь ли, моя прелесть, — Сантула прошлась по комнате, поигрывая кончиками волос, — для твоей дальнейшей службы тебе мешает одна незначительная вещь… Как бы сказать, — она на секунду задумалась, приложив изящный когтистый пальчик к губам, а затем решила сказать прямо: — Тебе мешает девственность.
— М-м-моя девственность? — переспросила Чарли, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Да! — кивнула лисица с счастливой, сияющей улыбкой. — И эти два господина любезно согласились помочь тебе с этой проблемой.
— Нет… Вы не можете…
— Приступайте, — скомандовала лисица, направляясь к двери.
Смотреть и слушать крики Чарли ей вовсе не хотелось. Она придёт позже. Когда всё будет кончено. Когда эксперимент даст первые плоды.
— Нет-нет-нет, вы не можете! Госпожа Сантула! Я умоляю! Пожалуйста!
Глядя на то, как к нему приближаются две полуголые зверюги, Чарли был готов поклясться в чём угодно и пообещать что угодно. Душу продать. Служить вечно. Всё, что угодно, только не это.
Но лису это не интересовало.
Уже переступив порог, кумихо обернулась и добавила будничным тоном:
— Ах да... Постарайтесь не заляпать ковёр. Он дорогой.
— НЕ-Е-Е-ЕТ!
Отчаянный, полный животного ужаса крик Чарли вырвался наружу и эхом разнёсся по комнате, когда один из волкеров с сальной, похотливой улыбкой схватил его за ногу и рванул на себя.
***
Сантула вернулась обратно к вечеру.
Прошло около пяти часов. Может, чуть больше. Не то чтобы для её дальнейшего эксперимента требовалось столько времени на насилие над несчастной Чарли — процесс мог быть и короче. Но у кумихо были и другие, неотложные дела.
Во-первых, обед и полдник. Телу требовалась энергия, и лиса привыкла потакать своим желаниям. Во-вторых — дела наместницы. Бумаги, указы, встречи. Всё-таки она, как ни как, правительница этих земель, и даже самое интересное развлечение не могло заставить её забыть о власти.
Когда кумихо подошла к дому, криков уже не было. Тишина.
Слышны только тихие, спокойные, гортанные разговоры волкеров и приглушённые, ритмичные звуки, в которых опытное ухо легко узнало бы продолжение процесса.
Без лишних раздумий Сантула шагнула внутрь и застала весьма пикантную картину.
Один волчара сидел в кресле, развалившись, и лениво курил длинную трубку, пуская клубы дыма в потолок. Второй… Второй был занят.
Чарли стояла на четвереньках, уткнувшись лицом в подушку, задрав задницу кверху. Второй волкер держал её за пушистый серый хвост и ритмично прижимался сзади, довольно посапывая.
Всё тело ирбиса было в царапинах, ссадинах и синяках. Волосы спутались, слиплись от пота и других жидкостей. Мех на хвосте потерял весь былой лоск, превратившись в грязные противные сосульки, как у дворовой собаки.
В комнате тяжёлым облаком висела смесь запахов: табачный дым, кислый пот, кровь, моча и терпкий запах секса.
— Госпожа Сантула, — поперхнулся дымом первый волкер, увидев вошедшую. Он дёрнулся было встать, но лисица остановила его лёгким взмахом руки.
— Сиди, — бросила она, проходя в комнату и окидывая взглядом происходящее. — Закончили? Мне нужно её забрать.
— Хах, да на здоровье, — усмехнулся второй, с силой шлёпнув барса по ягодице. Чарли издала болезненный, приглушённый стон. — Закончить-то закончили, но из связки она сейчас вряд ли выйдет.
Волкер демонстративно чуть отстранился, отодвигаясь назад. И Чарли, словно на невидимом поводке, тут же подалась всем телом следом, жалобно заскулив.
— Хо-о-о… — протянула Сантула, и на её губах расцвела довольная, почти ласковая ухмылка.
Она медленно обошла постель, грациозно ступая босыми ногами по ковру, который, к слову, остался чистым — волкеры постарались. Остановилась прямо перед лицом ирбиса, глядя в его замутнённые, заплаканные глаза.
— Ну и как это — чувствовать себя сучкой, Чарли? — спросила она с искренним любопытством в голосе. — Приятно, правда?
На лице ирбиса, мокром от слёз, проступила гримаса такой лютой, животной ненависти, что даже волкеры за спиной напряглись.
— Пошла ты! — выплюнула Чарли, и в голосе слышалась дрожь. — Чёртова сука! Я тебя ненавижу! Я убью тебя! Только доберусь до тебя — и убью!
Сантула рассмеялась. Легко, мелодично, будто услышала забавную шутку.
— Ха… Придержи свою ненависть для следующего этапа службы. Вы двое, — обратилась она к волкерам, которые тут же вытянулись. — Знаете, где лаборатория?
— Э-э… — переглянулись те, почёсывая затылки.
— Понятно, — вздохнула кумихо. — Тодиас проводит и скажет, что делать. Как выполните поручение, можете быть свободны. Оплату получите позже.
Она перевела взгляд на Чарли, всё ещё стоявшую на четвереньках с задранным задом. Потрепала её по спутанным волосам почти ласково.
— А мы с тобой только начинаем, моя прелесть. Только начинаем.
***
Следующие несколько дней для Чарли были как в тумане.
Её приволокли в лабораторию — холодное, стерильное помещение, пахнущее травами, металлом и чем-то кислым. Усадили на странное седло, больше похожее на пыточное устройство, сковали руки над головой, а после всё тело истыкали какими-то трубками.
Под хвост. В рот. И даже между ног одну засунули — глубоко, до противного, до рези внизу живота.
По этим трубкам в её тело под напором заливали экстракт черноплодки. Той самой, от которой неделю голова как в тумане.
Один плюс во всём этом был — сознание действительно уплыло. Это ощущалось даже не как опьянение, а как какой-то дурной, тягучий сон. Реальность мешалась с галлюцинациями, время потеряло смысл, и Чарли перестала понимать, где заканчивается одно и начинается другое.
Её накачивали раз за разом.
Жидкость лилась внутрь до такой степени, что живот раздувался, будто она уже полгода на сносях. Тяжело, больно, до распирания изнутри. А потом — полное опустошение. Снова и снова.
Так продолжалось до тех пор, пока её грудь не начала увеличиваться в размерах.
— Готово? — послышался знакомый, ненавистный голос.
— Последний этап, госпожа.