Страница 111 из 160
Глава 31 - В дорогу
— КУ-КА-РЕ-КУ-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У-У!!!
Я аж вздрогнул, когда это услышал. Мгновенно открыл глаза и проснулся, будто кто-то ведро ледяной воды на голову вылил. Сердце подскочило куда-то к горлу, рука рефлекторно метнулась к топору.
Ако тоже дёрнулась всем телом, её уши встали торчком, а затем медленно, с недоумением, начали поворачиваться в сторону источника звука.
Только Катуси почти никак не отреагировала. Спустя несколько мгновений она лениво потянулась под шкурой, громко зевнула и уселась мне на грудь, подобрав под себя ноги с хвостом, а после бессознательно уставилась в точку.
— Это чего сейчас было? — настороженно спросила Ако в темноту, всё ещё не до конца соображая, где находится и что происходит.
— Это? — переспросила Катуси, моргнула пару раз, пытаясь сфокусироваться, и наконец сообразила. — Это петух. Типа доброе утро и пора вставать.
Она сказала это таким будничным тоном, будто объясняла, что солнце встаёт на востоке. В принципе я знал, что такое «петух», а ещё я знал, что они кукарекают по утрам. Тут стоит отметить, что именно кукарекают, а не орут «кукареку» во всё горло.
— Это… Батист? — озвучил я своё предположение, которое напрашивалось само собой.
Как бы с одной стороны логично, а с другой мне трудно было представить, как это происходит. Чтоб Батист, такой серьёзный, и вот так вот делал… В таком случае его образ в голове придётся ломать и собирать заново, но с небольшими поправками. Мол, в целом мужик норм, но по утрам орёт на всю деревню.
Катуси тем временем вскинула свои малепусенькие ручки вверх и снова принялась тянуться, на ходу давая ответ на мой вопрос.
— Да-а-а, это Батист. И предупреждаю, чтобы вы случайно чего не сказанули, он этим очень гордится.
— То есть он… — начала Ако, но Покс её перебила.
— Открывает каждое утро окно, а потом кукарекает на всю округу. Да-да, знаю, звучит как бред, но мы уже привыкли. Кроме того… — Покс качнула головой. — Это даже удобно. Сейчас вся деревня будет просыпаться. Вы можете ещё часок поваляться, вам-то спешить некуда, а мне пора. Надо за работу браться.
С этими словами Покс бодренько пошлёпала меня ладошкой по груди, а затем довольно прытко, на ходу собирая разбросанные вещи, свинтила за ворота сарая, оставив нас с Ако наедине друг с другом и неловким молчанием. Настолько неловким, что мне в какой-то момент захотелось, чтобы Батист ещё раз кукарекнул. Хорошо хоть Катуси убежала, а то я вообще не знал бы, куда себя девать. Одна мимолётная мысль о том, что эта пакость хвостатая вчера сделала, и у меня тут же начинают гореть щёки вместе с ушами.
«Бесстыдница какая!»
Но, как бы там ни было, не только Катуси вчера отчудила. Мы с Ако тоже хороши.
Я покосился на кролика. Кролик покосилась на меня. И мы снова отвернулись друг от друга, уставившись каждый в свою стену сарая.
Как-то неловко всё это.
— Я… — начали мы одновременно, взглянули друг на друга, замолчали и снова отвернулись.
Как дети малые, ей-богу.
Мы так просидели минут десять, каждый в своих мыслях, а затем как-то всё самой решилось.
— Ай-ть… — послышался болезненный стон, который тут же переключил моё внимание с вопросов грешных на вопросы насущные.
— Что такое?
— Голова болит… — ответила Ако, потирая лоб. — Кажется, перебрала вчера.
— Возможно.
— Возможно? — кролик взглянула на меня исподлобья. В её глазах читалось сразу всё: и похмелье, и подозрение, и смутное воспоминание о вчерашних событиях.
— Возможно, — снова ответил я и поднялся с постели, отряхивая солому с одежды.
Слова Ако о головной боли напомнили мне ещё об одной важной вещи, которая, вероятно, отчасти тоже была причиной её состояния. Я протянул руку к балке, достал меч и молча вручил его обратно кролику.
Судя по хмурому взгляду, который она бросила на оружие, а затем на балку, она тоже начала припоминать свою вчерашнюю попытку проломить крышу головой.
Приняв катану, Ако чуть вытащила её из ножен, поймав тусклый отблеск утреннего света на лезвии, и тут же задвинула обратно. Я заметил, что она не первый раз так делает, но спросить, зачем, так и не решился. Мало ли, ритуал какой или просто привычка.
— Надо выходить, — сказал я, накидывая шкуру на плечи.
— Сейчас? В такую рань? — Ако скривила мордашку, всем видом показывая, что её организм категорически против любых вертикальных перемещений.
— Да. Мне не хотелось бы злоупотреблять гостеприимством Батиста.
— А что с ним не так? — Она приподнялась на локте, с интересом глядя на меня.
— С ним как раз всё так, — ответил я, вытряхивая солому из обуви. — Но отплатить мне за это нечем. Такое чувство, что я в долг залезаю, а отдавать не собираюсь.
— Привык за всё платить? — Улыбнулась кролик, откидываясь назад и вытягивая ноги во всю длину.
— Привык, что ничего не бывает просто так.
— А оно и не просто так! — Возразила она, закатывая глаза. — Оно всё за дело. Мы же им помогли, вот и они нам…
— Накормили, напоили, в бане напарили и спать уложили, — Перебил я. — Хватит. Давай, вставай и пошли.
Ако вздохнула, но спорить не стала. Кажется, до неё тоже начало доходить, что чувство благодарности и чувство «мы теперь должны этому трактиру почку» — разные вещи.
Мы быстро собрались и решили уйти по-тихому, пока курочки ещё чего-нибудь не придумали.
Однако, стоило мне шагнуть за ворота сарая, как я тут же встал и беззвучно выругался.
Нет, ничего плохого не случилось. Просто в нашу сторону уже деловито чеканили шаг тётушка Петуния и, кажется, Клара.
— Доброе утро, хозяйки, — Поздоровался я, пытаясь изобразить на лице искреннюю радость от встречи.
— Доброе, доброе! — заулыбались куры, но глаза у них были хитрые-прехитрые. — А вы никак убежать хотели, да?
— Э-э… — загудела Ако и покосилась на меня.
Тем временем Петуния толкнула локотком Клару в бок.
— Я же говорила — попробуют сбежать!
— Да мы как бы… не сбегаем, — начал я неуверенно.
— Ага… Мы просто… уходим, — поддержала Ако, но прозвучало это как признание в государственной измене.
— Как же! — возмутилась Клара и решительно протянула кролику корзинку, накрытую белоснежной салфеткой. — Вот, возьмите в дорожку. Там пирожки с мясом и с капусткой. С пылу с жару, только из печи!
— Спасибо вам, но не стоило…