Страница 112 из 160
— Стоило! — в один голос прокричали куры и всучили корзинку Ако. Не просто передали, а прям вдавили в ладошки, и сверху ещё её же пальцами прижали, чтоб не вздумала выронить. — Будете ещё проходить мимо Лысой Пятки — обязательно заходите в гости!
— Спасибо, — благодарно улыбнулась Ако. — Обязательно зайдём.
В общем, кое-как, но нам всё же удалось проститься с Петунией и Кларой. Но уйти нам не дали. Подоспели Дина и Сара с Зёрнышком. Дина и Сара — тоже курочки, и тоже, блин, с корзинкой.
— Так нам уже… — подняла Ако корзинку с пирожками, демонстрируя, что ресурс «корзинки на одну группу путников» исчерпан. — Всё подарили.
Дина и Сара переглянулись, а затем первая взяла меня за руку, а вторая решительно положила в неё свою корзинку.
— Лишним не будет, — сказала Дина с доброй улыбкой. — Берите, кушайте, сил набирайтесь.
В общем, так у нас стало на одну корзинку с пирожками больше. Распрощавшись с курами и расцеловавшись с Зёрнышком, мы, наконец, двинулись в путь. Впереди нас ждала долгая дорога...
— Па-да-жди-и-и-ите-е-е! — послышался писклявый, но до боли знакомый голос.
Я обернулся и увидел, как Катуси несётся в нашу сторону, держа над головой небольшой пузатый бочонок.
— Покс? А ты чего? — удивилась Ако.
Кошка шмякнула бочонок на землю, а после упёрлась ладошками в коленки, тяжело дыша.
— Ба… Ба… Сейчас… Отдышусь. Фух! — она выпрямилась, шумно выдохнула. — Батист сказал передать.
— Да нам уже тут и так… — начал я, кивая на две корзинки.
— Пиво! Тёмное! По его личному рецепту! — выпалила Катуси, сверкая глазами. — Сказал, что если откажетесь, то он обидится! Оч сильно, нян!
Мы с Ако переглянулись. Если честно, то уровень благодарности уже перевалил все мыслимые и немыслимые пределы. Я себя уже должником начал чувствовать.
— Вы чего? — возмутилась Покс, видя наше замешательство. — Дают — бери, бьют — беги! Халявное пиво же! Ну?
— Ладно, — сдался я, подхватывая бочонок подмышку. — Передай ему спасибо от нас. Огромное.
— Обязательно передам, — кивнула Катуси, упёрла руки в бока, а затем с хитрющей улыбкой взглянула на меня. — Будешь мимо проходить, Гриз, захвати ещё молока. Я не против, нян.
Подмигнув мне, Катуси развернулась и помчалась обратно, весело виляя хвостом из-под юбки.
А у меня, кажется, опять загорелись уши. Я не сразу понял, о каком молоке она говорит, а потом как понял… И щёки присоединились к ушам.
— Как-то это всё очень подозрительно, — из мыслей меня выдернул ледяной голос Ако.
Кролик, сощурив глаза до тонких щёлочек, стояла рядом и с видом опытного следователя вглядывалась в моё лицо.
— Да-а-э-ы, — промычал я, отводя взгляд. — Не обращай внимания. Это она так шутит.
Глаза Ако стали ещё уже. Ещё подозрительнее.
— Ла-а-адно, — протянула она тоном, который ясно говорил, что она мне ни черта не верит и явно чует какой-то подвох.
Тем не менее мы, наконец, покинули Лысую Пятку и отправились в сторону Грибной Шляпки.
В руках у меня покачивался бочонок с пивом, у Ако — две корзинки с пирожками. За спиной остался тёплый, сумасшедший трактир с его кудахтающими жителями, неловкая ночь и утреннее кукареканье.
Впереди была дорога.
До Грибной Шляпки нам предстояло идти что-то около двух недель. Батист довольно подробно описал наш маршрут и даже рассказал, где и в каких деревнях по пути стоит останавливаться. Однако, немного посовещавшись, мы с Ако решили, что никуда заходить не будем, а пойдём напрямик. К ночёвкам в лесу кролик уже привыкла, а провизию я и сам добыть могу. Кроме того, тут полно ягод и грибов. Так что с голоду мы вряд ли помрём.
Шли почти молча, лишь изредка обменивались короткими фразами касательно маршрута. Иногда Ако останавливалась, чтобы сорвать какую-нибудь ягодку, а потом с энтузиазмом рассказывала о ней: съедобная она или же, наоборот, ядовитая. Что одна в теории молодит кожу, другая крепит, а третья — слабит так, что весь день насмарку, и никаких листьев лопуха не хватит, чтобы справиться с последствиями.
— А вот это что за ягода? — остановился я рядом с пышным кустом. Трудно было её не заметить — плоды у него были крупными, тёмно-фиолетовыми, почти чёрными, и выглядели очень сочно.
— О, а эту лучше не трогать, — Ако поморщилась, даже отодвинулась подальше. — Мы её называем черноплодкой. Одну съешь — и потом неделю голова как в тумане… Бр-р… — кролик поёжилась, передёрнув плечами. — Я один раз попробовала, теперь даже смотреть в её сторону не могу — сразу выворачивает.
— Понятно, — коротко ответил я, закинул бочонок на плечо поудобнее и шагнул дальше по тропе.
Рассказы Ако о местной флоре и фауне были довольно познавательными, но все мои мысли раз за разом сами собой скатывались к прошлой ночи. К её кроличьему хвостику.
Стыдно признаться, но я был совершенно не против подержаться за него ещё раз. Было в этом что-то такое… Прям ух какое. Тёплое. Мягкое. Интимное, но при этом не пошлое. Или пошлое? Я уже сам запутался.
Я даже начал подумывать о том, чтобы снова подсунуть Ако пива, авось она сама предложит повторить… Но это, блин, какие-то грязные игры уже получаются. Не по-нашему. Нехорошо так делать. Нечестно.
В общем, я не знал, о чём думала Ако, идущая впереди и временами срывающая придорожные травинки. А сам я украдкой ждал того момента, когда мы остановимся на ночёвку. Чтобы хотя бы понять — стоит ли мне чего-то ждать или не стоит.
Понятно, что я мог бы сам предложить. Просто взять и сказать: «Слушай, Ако, а давай я тебя за хвостик подержу?»
Но… Нет. Не мог. Язык не повернётся.
А если она посмотрит на меня как на идиота? А если откажет? А если...
Хм…
А может, когда ляжем, просто взять и жамкнуть, не спрашивая? Если она возмутится — скажу, что, мол, шутка, во сне потянулся случайно. А если не возмутится… значит, сама не против.
Хороший же план? Вроде хороший.
«Так и поступлю», — кивнул я собственным мыслям, чувствуя, как где-то в груди зарождается глупое, мальчишеское волнение.
В общем, как мне казалось, я придумал дофига хитрый план, и осталось только дождаться, когда мы остановимся на ночёвку. И, как назло, день будто стал длиться вечность.
Периодически поглядывал наверх, где между ветвями виднелось солнце, так вот это солнце как будто вообще не двигалось. Именно сегодня светило решило, что задержится чуть-чуть охренеть как сильно подольше. И мы всё шли и шли, и шли, и продолжали идти, лишь изредка делая небольшие привалы, чтобы дать ногам отдохнуть.