Страница 110 из 160
Я поджал губы. Очень плотно поджал.
Из-под шкуры прозвучало тихое, едва уловимое «гы-гы», а затем кошка — надо отдать ей должное — просто обогнула препятствие и поползла дальше, даже не комментируя.
Ладно… Хоть истерику устраивать не стала, как это, наверное, сделала бы Ако. И на том спасибо.
Кошка быстро добралась до моей груди — туда, где обычно находилось её уютное местечко, когда она путешествовала с нами. Я уже было выдохнул, решив, что самый неловкий момент позади.
Но Катуси, вместо того чтобы свернуться клубочком, упёрлась ладошками мне в живот и начала медленно, очень медленно опускаться обратно вниз. Тихонько. Осторожно. Пропуская мой член между своими бёдрами, пока не упёрлась в него своим мягким, горячим причинным местом.
И замерла.
Я перестал дышать совсем.
«Ты чего удумала, бестолочь?!» — попытался я думать как можно громче, в надежде, что эта писька хвостатая уловит мой мысленный крик.
Но фиг там. Катуси и не думала останавливаться.
Кошка скрестила ноги, прижимаясь ещё сильнее и обхватывая “меня” бёдрами со всех сторон, а затем начала плавно двигать попкой вверх и вниз. Амплитуда была мизерная, почти незаметная, и всё же этого хватило, чтобы внутри меня разверзлась целая буря.
Я вцепился свободной рукой в голову кошки прямо через шкуру. Пальцы другой продолжили машинально поглаживать хвостик Ако, но теперь это был чистый рефлекс — мысли ушли в полное автономное плавание. Кролик ойкнула, но протестовать не стала.
Катуси двигалась плавно, неспешно и бесшумно. Даже Ако с её сверхчувствительным слухом, лежащая вплотную ко мне, не услышала бы ни единого звука — только тихое, размеренное дыхание кошки, которое ничем не отличалось от обычного.
С одной стороны — хорошо. Не хватало ещё, чтобы ушастая учуяла, чем тут под шкурой занимаются. Вот она точно истерику закатит.
С другой стороны — этого было явно недостаточно, чтобы довести дело до конца. Это скорее походило на изощрённую, садистскую пытку.
Я сжал зубы. В горле пересохло. Сердце долбило так, что отдавало в виски.
Ако снова заёрзала и тоже начала покачивать попкой взад-вперёд, прижимаясь своим мягким, тёплым хвостиком к моей ладони. Я делал вид, что сплю. Дышал ровно, старательно расслаблял мышцы лица. Катуси… продолжала делать своё чёрное дело под шкурой.
Ткань её трусиков уже изрядно намокла, и это только подливало масла в огонь. Я чувствовал каждое движение, каждое касание — и сходил с ума от этой мучительно-медленной, вязкой пытки.
Так продолжалось минут десять. Может, больше. Время сплющилось в один бесконечный, тягучий момент. Я несколько раз подходил к самому краю, замирал на грани, но из-за этих неспешных, медитативных покачиваний кошки никак не мог сорваться в пропасть. Она словно играла со мной — то чуть быстрее, то почти останавливаясь, то снова начиная этот ленивый, дразнящий танец.
И всё же конец настал. Причём благодаря той же Катуси.
В какой-то момент она резко подтянулась, быстро и бесшумно развернулась прямо под шкурой, и в следующую секунду я почувствовал лёгкое, влажное прикосновение к головке. Кошка сложила губы трубочкой, прислонила их к самому кончику, а затем, обхватив член двумя маленькими ладошками, сделала пару быстрых, уверенных движений.
Этого хватило.
Дыхание спёрло. В голове взорвался фейерверк. Я рефлекторно сжал хвостик Ако.
— М-м-а-ах! — прозвучал тихий, сорванный, невероятно эротичный вздох.
Следом тело кролика выгнулось дугой и затряслось мелкой, частой дрожью. Её пальцы впились мне в бок, уши дёрнулись, прижимаясь к голове. Она даже дышать, кажется, перестала.
А я продолжал выплёскивать всё накопившееся за вечер. Катуси только легонечко дразнила головку своим юрким, шаловливым язычком, слизывая солёные капли и тихо, довольно мурлыча.
Казалось, этот фейерверк ощущений длился вечность. А когда закончился — вновь наступила звенящая тишина.
Поняв, что больше ничего от меня не получит, Покс облизнула губки и, довольно вильнув хвостом, снова бесшумно вернулась ко мне на грудь, устраиваясь поудобнее. Ако продолжала делать вид, что спит — но её дыхание всё ещё было сбитым, а уши то прижимались к голове, то медленно, осторожно поднимались обратно.
Я, в свою очередь, пару раз машинально погладил кошку по голове через шкуру, за что получил сытое, вибрирующее мурчание, и уставился в потолок.
Сна не было ни в одном глазу.
Сверчок на улице, кажется, охрип и заткнулся. Даже ему стало неловко.
Прим. автора: