Страница 86 из 100
– Ну, скажем так, они и тебе не понравятся, когда увидишь. Запоминай, времени мало. Кривой нивикиец с битыми копытами - это дамийк Мёртвый Глаз. Сволочь, но сволочь, наделённая властью. Ни одному его слову верить нельзя. Задираться с ним тоже не советую. Второй – темнокожий тавконойса Зимавт, похожий на меня. Добрый доктор, он тебя лечит, его слушайся и не превращай медицинские процедуры в смертельную битву за кубок Камня Санторой. Копытная коза по имени Солнце – это просто коза. Игнорируй. Давно что-то я её не видела, куда подевалась… Да, меня здесь зовут Камнеломкой, настоящего имени никто не знает. Пусть не знают и дальше.
Равиой долго молчала. Прикрыла глаза, переживая собственную слабость, от которой на лбу у неё проступила испарина.
– Я… плохо помню… – выговорила она наконец.
– Врата помнишь?
– Да.
– Того, кто взял тебя в плен?
– Ненавижу…
– Врата разорвали время, Равиой. Как – я не знаю, ты рамеевтой, может, понимаешь больше. Этот гад сейчас живёт в своём прошлом, где к нему ещё не пришло родовое имя. Он ещё ничего не сделал. Ничего не знает. Ни о чём не догадывается. Здесь и сейчас имя ему Фоургаль, и ты его, пожалуйста, берегись, Равиой. Он очень опасен.
– Почему ты мне это рассказываешь, Ликесса?
– Камнеломка, – поправила я её. – Это важно, запомни. Почему рассказываю? Разорванное время приносило ко мне тебя, из твоего будущего. Ты объясняла мне. Я жива благодаря твоим словам. Теперь я объясняю тебе. Ты – рамеевтой. Ты – падающая на универсум Тень. Ты вообще хоть что-нибудь понимаешь?
Равиой бледно усмехнулась:
– Как работают Врата? Нет.
Кто бы сомневался. Надежда сдохла в корчах, ну, значит, туда ей и дорога.
– Ещё здесь есть Белоголовые, – продолжила я. – Неприятная религиозная телепатическая община со своей собственной иерархической инфосферой. Скоро они захватят город. Не знаю когда именно, но к тому всё идёт, так что положение у нас отчаянное. Если ты знаешь, как прокрутить Врата обратно на Геддарсу.
– Нет, – тихо, но твёрдо выговорила Равиой. – Не знаю…
– Тогда думай, – сказала я. – Окрепнешь, может, в местном архиве посмотришь, там много интересного…
– А ты?
– А я пойду драться дальше. Деньги на твоё лечение из воздуха не возьмутся.
– Драться?..
– Я – гладиатор Арены, Равиой, – ответила я. – Бью морды таким же придуркам, как я сама, за призовые и на потеху зрителям. Ничего, я уже привыкла. Вылечим тебя, сделаем тебе протезы, ты откроешь Врата, и к мезаийку под хвост всё пускай провалится! Рыдать не стану, поверь.
Равиой вздохнула, прикрыла веки. Я вдруг увидела слезу у неё на щеке.
– Эй, ты чего? Тебе больно? Врачей позвать?
– Не надо никого звать… Ты спасаешь меня потому, что я – Тень?
– И поэтому тоже, – не стала я врать.
– Ты говоришь правду, – медленно выговорила Равиой.
Я подождала, что она скажет ещё. Но она молчала. Я настороженно прислушалась к её дыханию, посмотрела через паранормальное восприятие, всё ли в порядке.
В порядке было абсолютно всё. Разговор утомил Равиой, и она уснула.
Я поднялась на ноги, посмотрела на оба кристалла, старшего и младшего. Они стояли горбом вверх, соприкасаясь друг с другом плоскими гранями, и слабо сияли нежным топазовым светом, общим для обоих. Ну, хоть у кого-то что-то похожее на счастье, подумалось мне.
А если кому-то их счастье не понравится, негодяй получит двойной удар током! И не жаль.
***
– Перед смертью надышаться невозможно, – сказал мастер Литавт, складывая на груди могучие руки.
Моя просьба показать мне какие-либо приёмы против Золотца вызвала у него лишь раздражение. А не сам ли он моего соперника тренировал? Хотя откуда бы, если тот принадлежит Белоголовым…
– Камнеломка попробует, – заявила я и подначила старого воина. – Какая мастеру разница, если Камнеломке всё равно умирать?
Он вытянул меня тренировочным шестом по хребту, но я успела извернуться, и оружие просвистело мимо. Спарринги с учителем в последнее время стали даваться мне куда легче, чем раньше. Что я, не справлюсь с проклятым Золотцем? Ха!
А если у него паранорма?
Да ну, у Иларийона-то. У оль-лейран не бывает паранорм, если не считать третьего ключа от Врат, передаваемого в Старших Ветвях палькифийских кланов. Иларийоны – не палькифи. Кто они там, я точно не помнила,
лиргадв
а
ра
вроде как. То есть, они появились позже Нивикии, позже Аркатамеевтана, они не могут нести в себе какую-либо паранорму в принципе.
Слабое утешение. Воинская Ветвь в бою намного серьёзнее Старшей. Фоургаль вон как дерётся, а прирождённый боец лучше Фоургаля, наверняка.
Как же мне быть, не подыхать же, в самом-то деле! И в рабство к Белоголовым не хочется…
Мастер Литавт объяснял мне, что под кулак Золотца лучше не попадать.
– Хребет переломит или голову снесёт играючи. Бить нужно в голову. Гарантия выживания – быстрая победа. Пусть Камнеломка пробует. Ещё раз. Ещё!
До головы мастера Литавта мне было не добраться. Каждый раз промахивалась и огребала в ответ. Но я понимала, отчего так важен удар именно в голову. Под волосами, на затылке или на темени прячется артефакт, позволяющий Белоголовым контролировать своего бойца. Как это было с Мёртвым Глазом.
Тогда я воспользовалась паранормой, сейчас сил у меня прибыло и можно попробовать провернуть тот же трюк. Надеюсь, у пленного Илариойна хватит мозгов понять, что он уже свободен, и ему незачем умирать…
А может, не хватит. Хватило бы у меня, если бы последнее, что я помнила, это провал во Врата, а теперь передо мной стоит враг с шестом и явно не для того, чтобы по голове погладить? Не знаю. Наверное, нет...
***
– Готова? – весело спросил Фоургаль.
Я внимательно посмотрела на него. Под напускной бравадой мой недруг тщательно скрывал беспокойство. Слишком уж важным был исход нашего с Золотцем боя. Если я потерплю поражение в битве, Фоургаль потеряет безумно много. Ему азартно и страшно одновременно, возможность крупно проиграться щекочет нервы, доставляя острые, по-настоящему острые эмоции, каких Фоургаль не испытывал уже очень давно.
Сам же говорил, всё вокруг слишком предсказуемо, нет элемента игры, везения, случайности. А теперь он попал в зону
вариации.
Где никак не мог просчитать наперёд последствия. И его это радовало.