Сестра Огня 3

Глава 38

Нивикиец оскалился в кривой усмешке:

– Мёртвый Глаз не ошибся, когда правильно понял, что Камнеломка устала и непременно проиграет поединок.

– Камнеломка желает Мёртвому Глазу не ошибаться и в дальнейшем, – спокойно ответила я и добавила: – Всё у Мёртвого Глаза? Больше ничего говорить не будет? А то дела у Камнеломки. Много дел.

Нивикиец скривился.

– Удачи Камнеломке в бою, – неохотно, почти через силу, сказал он мне.

Удивил! От неожиданности я едва не съязвила, мол, а чего вдруг так, неужели успел уже сделать безотзывную ставку и теперь страшно попасть на большие деньги? Но урок Фоургаля – всегда оставлять время между порывом к действию и самим действием – задержал мой язык ровно на те три секунды, за какие придумался ответ получше. Я коротко кивнула дамийку и сказала официальным тоном:

– Камнеломка благодарит за доброе пожелание.

На том и расстались.

***

К Равиой я попала не очень удачно: тамме-отка спала. Паранормальным восприятием я поняла, что она не в дарованном зелёной пылью забвении, а в обычном сне. Знаки смерти, висевшие над её разорванной в клочья аурой ещё вчера, исчезли. На их месте слабо светились тонкие отметины: след работы целителя-паранормала.

Не доктора Зимавта. Зимавт в такие сложные коррекции не умел, его не учили. Значит, мне не привиделось. Тётя Йеллен приходила к нам на самом деле.

Но её по-прежнему не было в госпитале! Если бы была, я бы почувствовала. Разорванное время сопряглось лишь на очень коротком отрезке. Дальше мы разошлись обратно каждая в своё настоящее, ставшее для другой прошлым и будущим одновременно. Голова пухла при любой попытке осознать происходящее, не говоря уже о том, чтобы понять, как это происходит, почему, и, главное, что же нужно сделать, чтобы склеить обрывки в единое целое.

Может быть, Равиой сумеет собрать разбитое на осколки время. Когда придёт в себя окончательно. Тень она или погулять вышла?

Но я подозревала, что все, сохранившиеся у тамме-отского рамеевтананеша знания о Вратах древности, обрывочны и неполны, то есть, негодны для понимания полностью. Десять тысяч лет прошло, шутка ли! Чудо, что паранорма Тени уцелела. Современные амме-оты – безалаберный народ раздолбаев, всем известно. Если можно что-то пролюбить с треском, они это непременно пролюбят.

Время могущества Великого Аркатама давно миновало.

Так что Равиой в том же положении, что и я. Сила есть, и преогромная, а осознать, как грамотно ею распорядиться, она не в состоянии. Как и я со своим Стерегущим.

Из-под одеяла медленно выполз Уголок. Утолщение на нём ещё увеличилось. Оно мешало кристаллу встать на острые концы, углом вверх, как он раньше всегда делал. Теперь удержать равновесие Уголок не мог, его качало из стороны в сторону.

Я протянула к нему руку:

– Помочь?

Слабый отклик. То ли «да», то ли «нет», не понять. Утолщение дрожало, как будто с граней кристалла его выталкивала какая-то сила. Паранормальным восприятием я отметила необычную вибрацию. Как будто само пространство колебалось вместе с дрожью, охватившей разумный кристалл.

Я осторожно коснулась пальцами спинки Уголка. На всякий случай призвала паранорму в качестве силового щита, чтобы не получить током, как Фоургаль недавно. Уголок на мои опасения обиделся.

– Извини, – сказала я. – Но ты явно в каком-то дисбалансе. Вдруг нечаянно случится пробой?

Аргумент. Кристалл слегка успокоился. Но ему по-прежнему было отчётливо нехорошо. Он прижался к моей руке и замер, слегка покачиваясь. Вот что с ним делать! Да, мы в госпитале, но вряд ли доктор Зимавт умеет лечить кристаллические организмы. Как и я. Я вообще не целитель.

А что если мой безмолвный приятель с Геддарсу сейчас умирает? Мне стало не по себе. Смерть я видела много раз, я убивала, я давным-давно уже узнала, что нет во Вселенной никого, кто жил бы и не умер, понимала сама, что однажды умру и я, причём, скорее рано, чем поздно. Но Уголок, как мне казалось, будет со мной всегда. Я к нему привыкла.

Не всегда, как выяснилось.

Уголок мягко завалился на чистую грань. А потом тихонечко, плоскостью и углом вперёд, пополз из-под утолщения. Вскоре оно осталось лежать на постели. Такой же уголок, только маленький и мутный. Муть, впрочем, постепенно рассеивалась. Вскоре тело маленького кристалла приобрело чистый мерцающий синий цвет. Как небо в зените в ясный морозный день.

Малыш встал на острые концы, углом вверх. Старший остался лежать, но я не видела над ним знаков смерти. Хотя кто их разберёт, кристаллы же. Какая аура для них нормальная? Я не знала, и сравнивать было не с чем.

Роды. Вот я что такое сейчас увидела. У Уголка родился ребёнок, такой же кристаллический организм, как и он сам. Вот, значит, откуда тотальный дефицит энергии. Не только из-за действий будущего Фоургаля перед Вратами Геддарсу.

– Поздравляю с новорождённым, – сказала я Уголку, чувствуя, как губы сами собой расходятся в улыбке.

В ответ ко мне пришли чистые эмоции: радость, гордость, счастье, немного усталости, и, между прочим, объяснение по поводу Фоургаля. Уголок видел в нём угрозу и защищал своего ребёнка, которому предстояло родиться.

Я осторожно коснулась пальцами спинки малыша. Нежное, бархатное, тёплое ощущение, упругий отклик из любопытства и радости, тонкий ручеёк любви не только к родителю, но и ко мне тоже. Чудо рождения новой жизни. Невероятно светлое событие на фоне череды бесконечных драк, выбитых зубов и убийств.

– Но ты ему всё-таки объясни, – обеспокоенно сказала я Уголку. – Что люди бывают всякими. И доверять всем безоговорочно нельзя.

Сложный отклик-обещание. Сожаление, что в мире нельзя просто жить без страха однажды оказаться разбитым и уничтоженным.

– И током биться тоже его поучи, – дала я добрый совет. – Что поделаешь! Не мы такие, жизнь такая.

– С кем ты разговариваешь? – настороженно спросила Равиой.

Пришла в себя. А у меня даже злости на неё нет за её бесконечные «убей меня». Я помогла ей приподняться, напихала под спину подушек.

– Пить хочешь? – спросила я.

– Да… пожалуйста…

Я смотрела, как Равиой держит кружку: рука дрожит, зубы стучат о край. Была она всё ещё очень слаба, не говоря уж о том, что искалечена.

– Это кристаллы с Геддарсу, – кивнула я на уголков, большого и маленького. – Родитель и ребёнок. Нам с тобой они не враждебны, но если им кто-то не понравится, могут прописать электросудорожную терапию.

– А что, тут есть те, кто им не нравится? – помолчав, спросила Равиой.