Сестра Огня 3

Глава 34

Претензий у меня было миллион, но Фоургаль их ни одну не услышит. Потому что он слышит только то, что хочет услышать. Всё остальное свистит мимо его ушей на сверхсветовой. Особенно неудобное и неприятное. Такой вот избирательный фильтр на входящий аудиопоток.

– Может, твой нынешний поединщик был мне должен, – с усмешкой выговорил вдруг Фоургаль. – И я пообещал ему скостить долг, если он оставит тебя в живых. Я ведь видел, что ты изначально явилась не в форме.

Я вскинула голову. Он не отвёл взгляда.

– Ты – под моей защитой, Камнеломка из Аркатама, – серьёзно выговорил Фоургаль. – Гордись. Подобную щедрость я проявляю далеко не с каждым.

Сказала бы я, куда ему следует засунуть свою щедрость, предварительно посыпав её перцем и солью! Но я сдержалась. Ссориться с Фоургалем нельзя. Во всяком случае, не сейчас.

– А тебе тут многие должны, как я посмотрю, – недобро сказала я. – Сам-то ты должен хоть кому-нибудь? Доктору Зимавту, например?

Кому ещё мог задолжать такой, как Фоургаль. Только лекарю-паранормалу! Судя по тому, как он стиснул зубы, вопрос попал в точку: должок перед госпиталем имелся изрядный. И ставками на Арене его не погасить.

– А на Арене ты сражался? – задала я следующий вопрос.

– Было дело, – хмуро ответил Фоургаль, хотя про долг предпочёл промолчать.

– Почему не бьёшься сейчас?

– Неинтересно, – пожал он плечами. – Среди местных крыс нет никого, с кем я бы не справился. С тобой, пожалуй, вышел бы занимательный бой… Но ещё не сейчас. Ещё ты пока не готова.

Мне нехорошо вспомнился разговор с Мёртвым Глазом. Когда тот говорил, что я не знаю Фоургаля, и что Фоургаль однажды вызовет меня на бой. Кто-то тогда умрёт, говорил дамийк, а лучше всего, если погибнут оба.

Но Фоургаль не знает про пирокинез и про Стерегущего в моей ладони. Не знает. Пусть не знает и дальше. Будет ему однажды сюрприз!

– Видишь ли, – мирно сказал Фоургаль, – сейчас я, конечно, могу тебя убить в любое время, когда захочу. Чуть позже – смогу убить не без некоторого для себя урона. А ещё позже – вообще не известно станет, кто кого одолеет!

И у него загорелись опасным азартом глаза. Ах, ты ж, сволочь оллирейнская такая!

– Я не стану с тобой драться! – сразу заявила я.

– О, конечно же, станешь, – ответил Фоургаль с улыбочкой тихого маньяка на лице. – Ещё как станешь! Ты же не захочешь подыхать просто так? Ты будешь драться в полную силу, всерьёз. Как и я. И вот тогда мы посмотрим, кто – кого!

Меня обдало жутким ощущением паранормального предвидения.

Я буду драться с Фоургалем.

На Арене или нет, но драться придётся. Чувство давило повелительным прессом провидения.

– Умереть в таком бою не боишься? – всё же задала я вопрос.

Он отдал мне их знаменитый резкий салют, как будто держал в руке церемониальный меч, реликвию рода. В улыбке добавилось безумия.

– Умереть от руки сильнейшего бойца – большая честь. О лучшем завершении жизненного пути трудно даже мечтать. Если уж вернуться обратно не суждено, то жизнь свою завершать необходимо достойно.

И ведь абсолютно серьёзен был, как чёрная дыра на пути сбившегося с курса звездолёта!

– А вот объясни мне, Камнеломка, почему ты сегодня снулая, как выпотрошенная рыба? – сменил Фоургаль тему. – Приболела? Так вылечись прежде, чем на арену выходить! Мёртвая, ты никому не нужна, себе же самой в первую очередь.

Горькая правда в обидных словах врага хлестнула не хуже пропущенного удара. Я не нашлась, что ответить. Не сказала бы, что заболела. Скорее, нервы, истраченные на Равиой, сказались…

– Пошли, к больнице провожу, – решил вдруг Фоургаль. – Пока какой-нибудь ушлый обормот не решил, что по улице плетётся лёгкая добыча и можно без проблем лягнуть её копытом в висок.

– Спасибо за заботу, но я сама, – отказалась я.

– Почему?

– Потому что буду тебе должна, а я такие долги очень не люблю, – объяснила я.

– Не дури, – сурово отрезал он. – Ничего ты мне не будешь должна. Я на тебе деньги делаю, понятно? И не хочу, чтобы тебя прибили раньше времени.

Я всё равно от него попятилась. Мне не нравилось, что Фоургаль взялся меня опекать. Не нравилось, что он вообще слишком близко ко мне подходит, чисто физически сокращает дистанцию до безобразия. И сейчас совсем рядом: протяни руку и коснёшься.

А нам нельзя прикасаться друг к другу. Потому что мой Стерегущий плюс его Ходок, а в больнице лежит Тень. Нельзя, чтобы Врата сработали сейчас! Слишком рано. Слишком мало энергии пока накоплено, контроль над Вратами снова будет неполным, да ещё при том, что Тень не в разуме. Надо ждать.

– Что, мою смерть тоже в денежный мешок обратишь? – хмуро поинтересовалась я.

– Смерть на улице, от копыта какого-нибудь мелкого гопника, – позор, не хуже сегодняшнего проигрыша. Пошли, пока ноги держат. Не то через плечо перекину и понесу, как мешок с дерьмом.

– Сама, – злобно заявила я.

Раздвинула шест, чтобы использовать его как инвалидную трость и поковыляла вперёд, не оглядываясь, идёт Фоургаль за мной или нет.

Он, конечно же, шёл. Прицепился, что твой «горячий» репей. Я обеспокоилась, что этак ведь и приедет на моём хвосте к Равиой! А уже та наболтает лишнего со страху. Из неё до сих пор ещё зелёная пыль не до конца выветрилась, девчонка по-прежнему в неадеквате, постоянно твердит про «убей, не хочу так жить, добей», и так часами.

Если Фоургаль возьмёт её за руку, Тень проявится, как проявлялась она при прикосновении моей ладони. И всё пропало тогда. Совсем.

Тревога за Равиой нарастала. Я ещё не могла просмотреть паранормальным восприятием её ауру, слишком далеко от больницы находилась. Но мне как-то заранее не нравилось то, что я там по возвращению увижу. Проклятая недоинтуиция! Целители её очень хорошо развивают, плюс их модификация изначально предполагает более высокие показатели. А у меня – ни то, ни сё. Далеко не ясновидение, но уже не размеренно-спокойная жизнь в неведении.

Равиой пугала. Прогресса в стабилизации её сознания не наблюдалось никакого. Она хотела умереть и не могла говорить ни о чём другом, кроме как о смерти. Иногда она узнавала меня, но чаще нет. Выдерживать её бред долго было попросту невозможно. Доктор Зимавт понимал это, не оставлял меня с Равиой наедине и выпроваживал буквально уже через полчаса после начала визита.

– Камнеломка ничем помочь не может, – объяснял врач. – Разве только сама сложит голову на Арене из-за того, что не восстановилась вовремя. Это работа врачей госпиталя, Камнеломке не следует вмешиваться.