Страница 48 из 100
Принадлежность к другому кусочку разорванного Вратами пространства-времени? Но и я ведь не отсюда, а у себя ничего подобного при самодиагностике я не находила никогда.
Больше похоже на какой-то имплант, причём вживлённый небрежно. Скорее всего, просто воткнули острым концом в тело, и этого, в комплекте с фонарным оком, стало достаточно, чтобы устроить нивикийцу полное ментальное подавление.
Я со всем ужасом осознала сейчас, какую глупость совершила, воспринимая целительский минимум, что называется, «на отвяжись». Сейчас в пустой моей голове завывал ветер, гоняя по извилинам воспоминания о страстях по какому-то мальчику и мести сопернице, чьи имена я забыла напрочь.
Вот оно как, пропускать в своё время целительские курсы и заниматься по ним спустя рукава! Незачёт в портфолио и незачёт по жизни – разные незачёты, такие дела. Если с первым примириться можно, то второе способно убить безо всяких скидок на «не хочу, устала, желания нет, аэросладж интереснее, сделаю потом».
А потом ты проваливаешься во Врата.
– Где фонарное око? – грозно спросил Тихоречка, подходя ближе.
Шёл он так себе, из последних сил. Солнце тут же подсунулась к нему под руку, подпёрла, помогла выпрямиться. Но на боль и раны дамийк наплевал полностью. Вначале – главное, а сопли – уже потом.
Как бы я ни относилась к нему раньше, но сейчас у меня возникло к раненому воину лишь уважение.
– Разбилось, – я кивнула на осколки, объясняя судьбу таинственного фонарного ока.
Мёртвый Глаз посмотрел туда же. Его лицо исказилось, и я крепче сжала на шесте пальцы. Если нивикиец вздумает взбеситься, я его встречу.
– Что ж, Мёртвый Глаз свободен, – заявил дамийк и добавил: – Пока.
– Что значит «пока»? – насторожилась я.
– Пока за ним не придут снова. Пусть Мёртвый Глаз не держит зла.
В руках Тихоречки появился нож.
– Зачем убивать?! – возмутилась я, сразу сообразив, что это значит.
– Камнеломка плохо знает Белоголовых, – печально ответил дамийк. –Белоголовые владеют силой, не подвластной разумению. Кто угодил в цепкие лапы их паука-бога, тому уже собой не владеть никогда.
– Пусть дамийк подождёт, – попросила я.
– Недолго, – хмуро ответил он.
Всё же одноглазый был его родственником, и дамийк не хотел вершить последнее милосердие лично.
– Мёртвый Глаз хочет жить? – спросила я у нивикийца.
– На что Камнеломке возиться? – с тоской спросил он, обхватывая себя руками за плечи.
Не пытался сбежать. Понимал, что жизнь проиграла подчистую. Не хотел снова в ментальное рабство к пауку, запустившему лапы в его голову.
– Надо довериться Камнеломке.
Что я делаю, что делаю! Дома меня бы подвесили вниз головой – без лицензии, без квалификационного экзамена! Но вытаскивала же я себе и товарищам по играм занозы, и здесь справлюсь.
Так было надо. Я откуда-то совершенно точно знала, что надо было сделать именно так. Не допустить гибели одноглазого. И не позволить Белоголовым взять его под контроль снова.