Страница 44 из 100
Парень показался мне знакомым, но сразу я его не узнала. Особые приметы: повязка, закрывающая глаз, и внушительная дубинка в руке. Этакий оживший пиратский тип из детских развлекалок по докосмической эпохе Старой Терры. Только вместо дубинки должен был быть широкий кривой клинок. Но нивикиец старотерранских развлекалок не смотрел и потому ограничился дубинкой.
Ишь, как ею похлопывает по ладони! Надеется на свою силу. Ну-ну.
– Любопытный нос провалился в чужой вопрос, – сухо бросила я им обоим.
Этих не Фоургаль науськал. Эти горят желанием получить от меня на орехи сами по себе. Солнце ревнует к учителю, а одноглазый – не то приятель, не то родственник нашей девочки. Тоска копытная, две штуки.
– Убийца! – зашипела Солнце и бросилась.
Я не ожидала, что она кинется сама, поэтому почти пропустила удар. И ведь пропустила бы непременно, если бы Фоургаль, чтоб ему, не показал мне буквально только что именно этот приём в исполнении дамиям Тучи. Копытом с места челюсть. Взрослого мужика, Тихоречку, унесло с такого в стену. Я успела увернуться, так что нога несносной девчонки провалилась в пустоту.
Дальше было скучно: шестом нахалке по хребту и возвратным движением торцом шеста под дых второму нивикийцу, не дожидаясь от него удара дубиной. Затем вписаться в его же движение, двинуть по дубинке шестом так, чтобы пальцы не удержали. Нивикиец взвыл и выронил оружие.
Дубинку я, не долго думая, откинула ногой. Хорошо полетела, низко, к дождю!
– Не надо лезть к Камнеломке, – свирепо сказала я поверженным. – Камнеломка – это больно!
Одноглазый вскинулся на копыта. А девчонка зло зашипела:
– Камнеломка лишила брата глаза!
В памяти эхом отдались слова доктора Зимавта: глаз сохранить не удалось, пришлось удалять… Точно, добрый дядя врач – паранормал! Так быстро встать на копыта после удаления глаза методами обычной хирургии невозможно. Подобное чудо по силам лишь целителям.
Повезло парню и не повезло одновременно. Повезло, что доктор Зимавт паранормал, не повезло, что я тоже паранормал.
– Ах, вон что! – кивнула я. – Брат не рассказал Солнцу, за что лишился глаза? Так Камнеломка повторит снова: не надо было лезть к Камнеломке. Камнеломка – это больно.
Нивикиец зарычал и кинулся на меня, а Солнце стала заходить слева, стараясь попасть за спину. У них в мозгах сидело «кровь за кровь, глаз за глаз», а мозги в таком состоянии отключаются напрочь. Потому что думать нельзя, надо прыгать! Фирменным приёмом дамиям Тучи, то есть, копытом в голову.
Я стремительно упала на землю, ушла в перекат, а мои враги не просто промахнулись, они попали друг в друга. Приёмчик у обоих вышел не таким эффектным и чистым, как у тётушки Тучи на записи Фоургаля, но им хватило. Треск раздался будь здоров! Копыто врезалось в копыто же, суметь было надо! Ах, если бы они друг другу ноги сломали, вот было бы хорошо…
Но я уже видела, что хорошего не вышло.
– Глаз улетел на свалку за дело, – сообщила я, раскручивая в руке шест. – Сейчас ещё что-нибудь отправится туда же, по частям или целиком. Шаг назад, если жизнь дорога!
Никакого удивления и ужаса перед собственной злостью я больше не испытывала. Мир здесь такой, если не ты, то тебя. Поединки и драки не запрещены. Запрещены убийства вне поединка и зелёная пыль, чем бы она ни была. Если кто-то полез на опасного врага, не рассчитав собственные силы, то сам дурак виноват.
Солнце с братом призадумались. Как и я. Их ведь двое на меня одну, и оба сильные бойцы, несмотря на то, что одна девчонка, а второй – одноглазый. Я не хочу их убивать, а они ещё как хотят, обоих аж трясёт от бешенства.
Ярость – плохой советчик в бою.
Внезапно включилось паранормальное зрение. Обвалом, лавиной, стеной обрушилось на меня восприятие окружающего мира в непроявленной реальности. Всё вокруг полыхало незримым огнём, готовым вот-вот пролиться в явь. И я уже видела нечто подобное раньше!
– Врата! – выдохнула я, хватаясь за руку.
Контур ящероголового пса на миг проступил на ладони и пропал. Стерегущий по-прежнему находился в дефиците энергии. Проклятые испорченные Врата дёрнул кто-то другой. Но там же, в самой сердцевине, застряла Равиой! Мне вспомнился её силуэт, без кисти и без ступни, с облачком крови возле каждой раны. Тамме-отку следовало спасать…
Темнодар! Вот мне кто нужен прямо сейчас! А от госпиталя до его жилища сейчас как до Старой Терры ползком… И два копытных мстителя на хвосте! Вовремя я о них вспомнила.
Перед моим носом возникло копыто, уж чьё именно, Солнца или одноглазого, я не всматривалась. Отреагировала на рефлексах, вбитых братом: паранормальный щит получился что надо. Огонь не проявился, но нападавшим хватило. Их отбросило в стороны, на ногах они не удержались.
Я зашипела сквозь зубы. Домой хочу! Нивикийцы – это прекрасно, но я порядком уже устала от их копыт, так и норовивших влепиться мне в живот или в голову!
Я не стала оглядываться на бешеную парочку и побежала. Темнодар! Мне срочно нужен Темнодар! Он же должен понимать, что происходит! Он тоже чувствует, он же Тень, причём в полной мере, а не как наша Равиой…
Вслед мне понеслись ругательства, а потом раздался цокот копыт. За мной гнались, справедливо решив, что раз я побежала, то струсила. Труса – бей, универсальное правило.
Наплевать бы на них, но они меня догнали. Копытный народ всегда бегает быстрее некопытного, и достать не может только тех, кто летает. О, как бы мне сейчас пригодились крылья! Так ведь ни одного же нет!
Я развернулась лицом к преследователям и угрюмо подобралась для драки. Две оскаленные рожи, жуть! Одноглазого я ещё могу понять, глаза ему жалко, ещё бы, мне бы тоже на его месте было жалко. Но Солнце!
Милота сплошная, с головы до ног, глазки козьи навыкате, роет каменную мостовую копытом, аж искры летят. Кто её с таким уровнем агрессии на медика учиться взял! Впрочем, здесь не Старая Терра, тут кодекс целителя другой.
Шестом летящие в челюсть копыта не остановить. И уворачиваться некуда, неудачно я попала: слева стены, справа набережная над обрывом моря, назад дёргаться – через двоих не перепрыгну, дальше бежать – слишком близко стоят, ударят в спину непременно.
Я вскинула руки – смешно против копыт, но не тогда, когда ты паранормал. Нападавшие влетели в щит как в скалу, их бросило назад сильнее, чем в первый раз. Солнце приложилась затылком и села, отчаянно встряхивая головой. Одноглазый успел приземлиться без потерь, коленками назад, обычная поза для нивикийца.