Страница 38 из 66
— А вот и три грации, — пошутила Эмили-Энн. — Хотя в данный момент мы имеем счастье лицезреть у нас в мастерской целых четыре грации! Грации со знаменитой картины Рафаэля символизируют Веселье, Довольство и Великолепие. А ты, Грейс, кем будешь?
Я онемела. А дизайнер рассмеялась. В тот же миг ее лицо просияло, усталость, омрачавшая ее черты всего несколько мгновений назад, волшебным образом испарилась. Очевидно, почувствовав это, Эмили-Энн похлопала себя по щекам и объявила, по большей части самой себе:
— Ну же, возьмите себя в руки, мисс Ка-лейн!
— Мне очень жаль, в метро произошел какой-то несчастный случай, — объяснила Джулия.
— Вагоны были так переполнены, что не войти, — поддержала ее Ширли.
— Ужас! — закончила Дженис, обмахиваясь ладонью.
— Ну, вы все-таки сюда добрались, и это главное. Приготовьтесь, у нас всего четверть часа, чтобы придумать огромный бонус. А иначе — конец!
Она тяжело вздохнула.
«Огромный бонус»? «Конец»?
— Все мои клиенты очень требовательны, а эта в особенности, — сказала мне Эмили-Энн, пока ее ассистентки вешали свои пальто. — Считает, будто ей все позволено, раз она очень богата и знаменита. Если какая-то мелочь не удовлетворит ее переменчивый вкус — а у нее, мягко говоря, семь пятниц на неделе, — она в ту же секунду отменит заказ. Я состроила подходящую случаю гримасу.
— Поэтому скажи откровенно…
Эмили-Энн указала на платье.
— Как бы сделать его необычным?
— Оно и так необычное. К тому же оно большого размера, и это не упрощает дело…
— Нет. Изначально оно было сорок четвертого — сорок шестого размера, но после первых примерок клиентка похудела, и мне пришлось все переделывать, чтобы получился сорок второй — сорок четвертый размер. Мартышкин труд. Моя клиентка — итальянка, жена русского дипломата, — уточнила Эмили-Энн. — Знаменитая певица. У меня на рабочем столе есть портфолио с ее фотографией. Это такая дива с кудрявыми волосами и зелеными прядями.
— С зелеными?..
Я подумала, что Эмили-Энн шутит.
А вот и нет, не шутит, сообразила я через несколько секунд, поглядев на вышеозначенный портрет. Довольно крупная женщина, очень сильно накрашенная, с гривой рыжих кудрей, несколько прядей выкрашены в зеленый, очевидно, под цвет величественной шляпы цвета изумруда.
Горделиво выпрямившись, она с улыбкой на устах вскинула вверх руку — таким жестом императрица могла бы приветствовать толпу.
— Так, говорите, она знаменитая певица? — Она поет в Парижской опере, в Альберт-холле[27] …
— «Джианния дел Чиа Гочски вскоре появится на приеме, организованном при дворе ее величества, королевы Англии…» — вполголоса прочитала я. Если в этой женщине и было что-то впечатляющее, так это ее имя.
— Осторожно, нужно произносить «Джи-анния дель Тчия Готчски», а иначе она поджимает губы на манер Красной Королевы из фильма «Алиса в Зазеркалье», того и гляди завопит: «Голову с плеч!»
— Даже так?
Эмили-Энн кивнула.
— Это похоже на карикатуру, но, уверяю тебя…
— Тихо, она идет! — прошептала Дженис, подбегая к нам.
Боевая тревога! Ширли поставила на низкий столик в углу зала поднос с фарфоровым чайником цвета слоновой кости, маленьким молочником и крошечными пирожными. Спустя несколько секунд появилась Джулия, а следом за ней — низенькая дородная женщина с седеющими волосами, одетая в черный костюм и… довольно непримечательной внешности. Ничего общего с фотографией, которую я только что рассматривала! Только тяжелый запах ее духов выражал другую сторону ее личности.
— Здравствуйте, дорогая Джианния! — воскликнула Эмили-Энн. —Buongiomd!
И она заговорила с клиенткой по-итальянски — этим языком она определенно владела лучше, чем французским. Лицо Джианнии мало-помалу посветлело, и вскоре она уже благосклонно улыбалась, сделавшись отдаленно похожей на свою фотографию.
— Спасибо! Какой милый прием! У вас всегда чувствуешь себя просто чудесно, Эмилия-Анна! Так что же, оно наконец готово, закончено?
— Да, оно здесь… — Эмили-Энн указала на плод своих трудов.
Джианния села, сделала несколько глотков чая, созерцая надетое на манекен платье. На ее лице не отразилось никаких эмоций. Она сидела неподвижно, с чашкой в руке, будто бы о чем-то задумавшись. Клянусь вам, я прямо-таки слышала, как колотятся сердца у Эмили-Энн и трех ее ассистенток, едва осмеливавшихся поднять глаза. В комнате повисла тяжеловесная тишина.
Мы ждали вердикта Джианнии.
Певица отставила чашку, встала, подошла к манекену и пощупала ткань. Все это она проделала молча. Мне почудилось, что у нее подрагивают уголки рта… Считать ли это плохим признаком? Быстро взглянув на Эмили-Энн, я прочитала на ее лице смесь неуверенности и беспокойства, а также скрытый вызов. Держу пари, она готовилась защищать свое творение!
— Шелк мягкий, очень мягкий… — заметила Джианния. — Думаю, петь в этом «Королеву фей»…
— Перселла?
Все взгляды устремились на меня.
— «Королева фей»… «The fairy queen» — это же опера Перселла? Вы будете петь произведение Перселла? — спросила я.
Джианния выгнула бровь. И я почувствовала себя глупо.
— Действительно… А что?
— О… Ничего. Извините меня. Я просто очень люблю Перселла. К тому же моего кота зовут Дидон и…
— Дидон?
Джианния вытаращила глаза:
— Как в опере «Дидона и Эней»?
— Э-э-э… Верно.
— Кот? По имени Дидон? — воскликнула певица, явно опешив. — Но Дидон… это же царица!
Она смотрела на меня так, словно я инопланетянка. Тут Эмили-Энн, которая, похоже, удивлялась и забавлялась одновременно, сочла нужным меня представить.
— Грейс — студентка Академии моды, до завтрашнего дня она проходит у нас практику.
Наверное, я произвела не очень хорошее впечатление, раз дизайнер сразу оговорила, что я здесь ненадолго.
— Мне жаль. Sоггу, я вас перебила, — промямлила я, краснея от смущения. — Просто для меня Перселл, как бы это сказать, волшебник…
— Да, совершенно верно! Истинно так! Это просто волшебно! — воскликнула Джианния. — Редко встретишь девушку, которая так ценит музыку эпохи барокко! Брависсимо!Wonderful! [28] А если к тому же вашего кота зовут Дидо…
Тут она прикрыла рот ладонью, словно пытаясь сдержать смех, и у нее заблестели глаза.
— Fabulous![29] Я в восторге! В восторге от платья, от атмосферы, духа вашей мастерской… Спасибо, Эмилия-Анна!
Примадонна торопливо подошла к дизайнеру и осыпала ее комплиментами: