Страница 37 из 66
8 Возвращение к реальности
8 Возвращение к реальности
Я рассказала о своих выходных Ами и Сиенне. Кстати, Сиенна только что вернулась из Лейк-Дистрикт, где они с Люком «на отлично» провели выходные. По сравнению с ней я, похоже, провела выходные «удовлетворительно». У Сиенны глаза горели от радости, вид у нее был в высшей степени счастливый и влюбленный. Вот повезло, думала я, безуспешно пытаясь не поддаваться мелкой зависти.
На мой взгляд, Ами выглядела спокойнее, чем в пятницу вечером, но она поднялась в свою комнату прежде, чем я успела спросить, есть ли перемены в ее отношениях с Чарли. Мы с Сиенной еще немного поболтали в гостиной, сидя на диване и подтянув колени к груди. Обсудили ее любовные дела. Райан снова дал о себе знать, расспрашивал, как у Сиенны дела, и она думала о нем, да-да. Люк ее обожает, но она не хочет, чтобы он слишком сильно к ней привязывался. Интернет-сайт работает, и пожертвования продолжают поступать — Чарли был прав, эта система действует, успех просто удивительный, — кажется, Сиенне наконец-то начало везти…
— Нужно просто в это верить, — заключила она, заметив, что я постоянно поглядываю на свой мобильный телефон. — Грейс, инициатива должна исходить от тебя, а не от него.
— Какая инициатива?
Потом я поняла. Сиенна намекала, что Томас до сих пор не прислал мне эсэмэску, а я жду и надеюсь…
— О’кей. Вот только, в отличие от тебя, я не умею обольщать.
— Дело не в этом. Парни чувствуют, если девушки чересчур навязываются. Это им не нравится. В то же время нужно показать, что ты заинтересована в парне, но правильно дозировать свое внимание.
— Дозировать? Любовь не кулинарный рецепт!
— Но что такое любовь,Ьопеу [25] ?
Несколько секунд я молчала, вспоминая хорошие моменты этих выходных. Поездка туда, моя встреча с семьей Томаса, потом…
«Снова она».
— Ты должна верить в себя, — продолжала Сиенна со спокойной улыбкой. — В этом и состоит весь секрет. Внешность не имеет значения, во всяком случае, не только она. У меня есть знакомые девушки, очень красивые, которых бросали и обманывали… Я и сама пережила подобное с Райаном, помнишь? А теперь он, кажется, жалеет.
Она покачала головой:
— Только уже слишком поздно.
— Ты его не любишь?
— Не знаю. У нас с Люком все в порядке. И я снова обрела веру в себя, потому что занимаюсь любимым делом, встречаюсь с новыми людьми… Это все меняет.
— Ты, конечно, права…
И все же у меня сжималось сердце, когда я думала о Томасе.
Тем вечером я никак не могла уснуть, даже слушая умиротворяющее мурлыканье свернувшегося клубочком Дидона. В голове снова и снова всплывали одни и те же воспоминания: Томас и Дженнифер, Томас и я, взгляд Дженнифер, взгляд Томаса… возможно, он смотрел на меня и видел другую? Что может быть хуже? Я чувствовала себя эгоисткой. Следовало бы его понять, дать ему время прийти в себя после встречи с этой девушкой, которую он так любил… Но у меня ничего не получалось.
Все-таки не напрасно я так переживала перед этой поездкой в Шотландию.
А больше всего меня тревожило полное нежелание что-либо писать. Я не открывала свой блокнот. Лежала в темноте, снова и снова обдумывая все, что мне предстояло сделать в ближайшие недели: еще два раза сходить в мастерскую Эмили-Энн, быстренько составить отчет о практике, закончить платье вместе с Карой, придумать для него название… Паломино? Паломина? Па-ло-ми-но… Слоги звучали в моем сознании, словно какой-то напев, я постепенно успокоилась и скользнула наконец в объятия Морфея.
* * *
Утром следующего дня я прибыла в мастерскую Эмили-Энн с опозданием. Никак не могла выбраться из кровати, несмотря на оглушительный трезвон будильника. Я продрыхла лишние четверть часа, после чего подскочила как ошпаренная, вспомнив, что сегодня уже вторник… В рекордно короткий срок приняла душ, наскоро перекусила, в спешке оделась и кое-как пригладила волосы расческой.
В общем, день начался неважно.
Очевидно, у Эмили-Энн он начался не лучше.
Она сидела в кресле, в дальнем углу второго этажа своей мастерской: лицо встревоженное, под глазами темные круги. Она едва кивнула мне головой в знак приветствия и снова сосредоточилась на длинном платье, надетом на манекен размера 42–44. Платье было сшито из «дикого» шелка кремового цвета, с очаровательным пышным корсажем в форме сердце. В мастерской было пусто — а где же Джулия, Ширли и Дженис? — и на удивление тихо. Снаружи доносилось пение дрозда.
— Красиво, правда? — пробормотала Эмили-Энн, бросая на меня быстрый взгляд.
— Великолепное платье! Такой… нежный ансамбль!
— Нежный?
Эмили-Энн улыбнулась.
— Скорее, объемный! Я говорила о пении своей любимой птицы! Она каждый день прилетает сюда в одно и то же время, а я иногда подкидываю ей хлебных крошек. Мне нравится думать, что ее мелодичные трели предназначаются мне одной!
Я невольно посмотрела на татуировки в виде крыльев на тонких руках дизайнера. Руки трудолюбивой швеи, с короткими ногтями и ловкими пальцами.
— Я всю ночь шила, — призналась Эмили-Энн, словно прочитав мои мысли. — Когда я уставшая, то становлюсь невменяемой, того и гляди засну на ходу… Ну что, ты довольна? — продолжала она, внимательно за мной наблюдая.
— Довольна чем?
— Чем? — повторила она, глядя на меня со странным выражением. — Тем, что ты здесь, с нами!
— О, да, конечно… Очень довольна!
Кажется, этим утром я туго соображала. Все из-за того, что не выспалась…
И из-за Томаса, от которого я ждала весточки.
А он до сих пор ничего не прислал.
Следуя совету Сиенны, я не стала писать ему первой, чтобы не показаться чересчур навязчивой. В конце концов, дорога я ему или нет? Однако время шло, а от Томаса не было ни писем, ни эсэмэсок. И это уже не в первый раз!
— Я услышала о вас благодаря одной знакомой, ее зовут Кара Уэстли, — сказала я. — Два года назад она проходила здесь практику. И ей у вас очень понравилось.
Эмили-Энн улыбнулась, склонив голову набок, а потом вновь задумчиво оглядела платье.
— Здесь чего-то нехватка, — пробормотала она по-французски. —Something is missing.
— Вы хотите сказать, здесь чего-то не хватает?
Поставив на пол сумку, я в свою очередь уставилась на платье. Шелковистая ткань, цвет, крой… На мой взгляд, все было идеально.
— Честно говоря, оно очень красивое и…
— Sorry to be late! [26] — прозвенело сразу несколько женских голосов.
На второй этаж вбежали запыхавшиеся Ширли, Дженис и Джулия.