Страница 36 из 70
— Вот здорово! Об этом празднике вся Москва гудит! Соседки по даче и отдыхающие в санатории только и говорят, что про дирижабли и какие-то небывалые самолеты, — она чуть наклонилась ко мне, тихонько коснулась плеча своей ладонью. — Лёнь, возьми нас с Галей, а? Мы тоже хотим поехать!
Я вопросительно поднял брови.
— Думаешь? Там же будет столпотворение, пыль, жара, десятки тысяч людей…
— Ну и что? — мягко перебила жена. — Во-первых, нам безумно интересно посмотреть. А во-вторых… мы тебя и так почти не видим. Хоть побудем все вместе в твой законный выходной.
Посмотрев на Лиду, потом на дочку, увлеченно расчесывающую гриву своей игрушке, я решил — да почему бы и нет? Спорить не хотелось совершенно. Да и не было причин отказывать. А главное — мне и самому хотелось побыть с семьей.
— Хорошо, уговорила, — я улыбнулся и сжал ее пальцы. — Поедем вместе. Я выпишу на вас специальные гостевые пропуска, чтобы не пришлось толкаться в общей толпе. Будете смотреть парад с хорошей, удобной трибуны.
Глаза Лиды радостно блеснули. Впереди у нас оставалось два безмятежных дачных дня, а затем нас ждал главный авиационный праздник страны.
Утро восемнадцатого августа выдалось ясным и безоблачным. Наш служебный автомобиль медленно продвигался по Волоколамскому шоссе, которое по мере приближения к Тушино всё больше напоминало полноводную реку. Дорога превратилась в сплошной людской поток. Вдоль обочин, поднимая пыль, шли нарядные москвичи. Нас то и дело обгоняли переполненные рейсовые автобусы и грузовики, в кузовах которых, прямо на деревянных скамейках под натянутыми тентами, сидели радостные люди.
Лида, почти прильнув к стеклу, с искренним удивлением разглядывала это великое переселение.
— Лёня, ты только посмотри, сколько народа идет! — пораженно произнесла она. — Вся Москва, наверное, опустела!
Я и сам с интересом смотрел по сторонам. Скорость движения упала настолько, что мы оказались в самой настоящей автомобильной пробке. Никогда бы не подумал, что в столице тридцатых годов вообще найдется достаточно машин, чтобы закупорить широкое загородное шоссе! В плотном потоке между неуклюжими грузовиками то и дело мелькали сверкающие лаком элегантные легковушки. На крыльях многих из них трепетали маленькие разноцветные флажки. Дипломатический корпус ехал на праздник в полном составе — иностранные атташе и послы не могли упустить случая лично оценить достижения советской авиации.
Благодаря спецпропуску наш водитель благополучно миновал дальние кордоны милиции и высадил нас совсем недалеко от гостевых трибун. Едва мы покинули салон машины, как нас накрыло волной праздничного многоголосья. Над огромным зеленым полем из репродукторов гремели бравурные марши, смешиваясь с гулом десятков тысяч голосов.
Прямо под открытым небом выстроились длинные ряды деревянных буфетов. Пахло теплой пылью, нагретой травой и свежей выпечкой. Продавщицы в белоснежных накрахмаленных фартуках споро отпускали румяные сдобные булки и горячие пирожки. Из сифонов с вкусным шипением разливали золотистое ситро. Галя вертела во все стороны светлой головкой, тыкала пальчиком и лепетала:
— Это хосю. И это хосю!
Пока Лида покупала дочке лимонад и угощения, я огляделся. Высоко в пронзительно-синем небе, над празднично гудящей толпой, величественно и абсолютно неподвижно застыли серебристые туши дирижаблей. Эти гигантские небесные киты словно наблюдали за суетой свысока, одним своим присутствием задавая масштаб торжества. Воздух над аэродромом казался густым от всеобщего предвкушения — до начала главного парада страны оставались считанные минуты. Я легко подхватил Галю на руки, Лида взяла меня под руку, и мы не спеша направились к своим местам на трибуне.
Мы удобно устроились на гостевой трибуне. Ровно в полдень праздник начался. Под восторженный гул десятков тысяч голосов в небо плавно поднялись гигантские привязные аэростаты. К их корзинам были прикреплены огромные портреты Сталина, Ворошилова, Кагановича и других членов Политбюро. Толпа встретила их появление оглушительной овацией.
Затем воздушное пространство над аэродромом заполнил вибрирующий гул сотен моторов. Самолеты шли над полем безупречно ровными строями. Они выстраивались в воздухе ромбами, складывались в гигантскую пятиконечную звезду и даже образовывали буквы. Лида с восхищением показывала Гале на пролетающие армады. Следом протарахтели стайки странных аппаратов, похожих на неуклюжих стрекоз с большими верхними винтами — автожиры заставили публику изумленно ахнуть. За ними чинно прошли легкие АИР-6.
Мы столкнулись у пропускных пунктов, когда я вел Лиду и Галю к трибунам. Александр Сергеевич, одетый в свой лучший костюм, нервно переминался с ноги на ногу, то и дело поправляя галстук. Заметив меня, он бросился навстречу.
— Леонид Ильич! — скороговоркой выпалил он, блестя от волнения глазами. — Машины полностью готовы. Чкалов в кабине, ждем зеленой ракеты.
— Отлично. А вы сами откуда наблюдать планируете? — поинтересовался я, отводя его чуть в сторону от людского потока.
— Да вот, выписал пропуск на центральную гостевую, — Яковлев махнул рукой в сторону забитых народом деревянных рядов. — Сяду повыше, чтобы глиссаду лучше разглядеть…
— Не пойдет, — я покачал головой и, взяв конструктора за локоть, решительно развернул его в сторону оцепленной чекистами главной правительственной ложи. — Александр Сергеевич, вы сегодня не простой зритель. Вы — главный конструктор новейшего истребителя.
Яковлев непонимающе моргнул.
— Отправляйтесь прямо к Иосифу Виссарионовичу, — веско произнес я. — Будете лично давать пояснения по ходу полета.
— К… к товарищу Сталину? Прямо в ложу? — конструктор смешался, на мгновение потеряв дар речи.
На его лице проступила целая гамма эмоций: секундный испуг мгновенно сменился жгучей, плохо скрываемой профессиональной гордостью. Щеки авиаконструктора пошли красными пятнами, он невольно расправил плечи, но тут же замялся:
— Но у меня нет туда особого пропуска, Леонид Ильич… Охрана не пустит.
— Охрану я предупрежу. Назовёте фамилию, вас пропустят, — я ободряюще хлопнул его по плечу. — Когда ваши соколы выйдут из пике, Хозяин должен лично от вас услышать про аэродинамику, про двигатели и достигнутую скорость. Давайте, не тушуйтесь, Александр Сергеевич. Смело идите наверх. Ваше место сегодня там.