Страница 20 из 70
— Добрый день, соседи! — звучным басом произнес он, остановившись у террасы. — Разрешите отрекомендоваться: Птушко Николай Абрамович, начальник санатория «Барвиха». Наблюдаю за вами вторую неделю и, признаться, в глубоком изумлении. Как это вы умудрились? У меня корпуса по году стоят, а тут — раз, и этакий терем!
— Леонид Брежнев, ЦК, Глава Специнспекции, — я спустился с крыльца и крепко пожал ему руку. — Технологии будущего, Николай Абрамович. Обшитый каркас и голый энтузиазм.
Я жестом пригласил его на террасу. Лида понимающе исчезла в доме и через минуту вышла с двумя стопками и бутылкой отличного армянского коньяка — из тех запасов, что полагались по спецраспределителю.
— За знакомство, — я разлил янтарную жидкость. — Мы теперь соседи, Николай Абрамович. Нам друг другу помогать надо. У вас — медицина и инфраструктура, у нас в Специнспекции — контроль за снабжением. Сами понимаете, вопросы снабжения сейчас решаются быстро, если знать, с какой стороны подойти.
Начальник санатория прищурился, моментально оценив подачу. Он пригубил коньяк, довольно крякнул и посмотрел на меня уже совсем другими глазами — не как на застройщика-самоучку, а как на очень полезного и весомого человека.
— Дельное предложение, Леонид Ильич, — начальник санатория прищурился, моментально оценив подачу. Он пригубил армянский коньяк, довольно крякнул и посмотрел на меня уже совсем другими глазами. — К слову, о помощи… Я вижу, вы пока без света? В санаторий как раз тянут ветку. Думаю, мы сможем договориться о «врезочке» для соседа по линии ЦК. Электрики мои всё сделают в лучшем виде.
— Буду крайне признателен, Николай Абрамович, — я поднял свою стопку.
— Только вы уж не обессудьте, Леонид Ильич, — сосед тяжело вздохнул и покрутил пустую рюмку в пальцах. — Подмосковные сети сейчас на ладан дышат, перегружены страшно. Чуть ветерок посильнее или гроза — и сидим во тьме. Так что керосиновыми лампами всё-таки запаситесь.
Я удивленно поднял бровь:
— Погодите. У вас же здесь объект высшей категории. Члены Политбюро, академики, наркомы отдыхать будут. И что, при любой грозе вы им прикажете при свечах сидеть? А резервного генератора у вас нет?
Николай Абрамович махнул рукой с таким искренним отчаянием, какое бывает только у советских снабженцев.
— В том-то и беда! Резервный дизель-генератор сейчас — это фантастическая редкость. Я за него с Госпланом бился насмерть! Не выбил даже сюда. Сказали: всё идет на оборонные заводы и флот. Так что будем, как в девятнадцатом веке, лучины жечь.
Он потянулся за баранкой, а у меня в голове словно щелкнул невидимый тумблер.
«Генераторы… — мысль стремительно набирала обороты, выходя за пределы барвихинского леса. — А ведь Николай Абрамович прав. Это же узкое место не только для элитных санаториев. Мы вкладываем колоссальные силы в создание танкового дизеля В-2, но совершенно забыли о его „младших братьях“ — стандартизированных армейских электростанциях. Это катастрофа для армии. Будущая война — это война моторов и электричества. Полевые госпитали, передвижные штабы, узлы связи, зенитные прожектора. А совсем скоро появятся первые радиолокаторы, которым нужно стабильное питание в чистом поле. Нам понадобятся не единицы, нам потребуются десятки тысяч автономных дизель-генераторов!»
Посмотрев на загрустившего соседа, я решительно придвинул к нему бутылку.
— Значит так, Николай Абрамович. Договоримся по-соседски. Вы тянете мне линию и ставите столбы. А вопрос с вашим резервным дизель-генератором я возьму на контроль Специнспекции ЦК. Думаю, мы найдем для Барвихи один надежный агрегат. А заодно… — я усмехнулся своим мыслям, — заодно я поговорю с Наркоматом тяжелой промышленности, чтобы таких агрегатов в стране стало побольше.
Глаза начальника санатория округлились от радости. — Леонид Ильич… Да если вы это организуете, мои электрики вам не просто линию кинут, они вам персональный трансформатор поставят!
К вечеру в доме стало по-настоящему уютно. Николай Абрамович не обманул — от санаторской линии к нам уже протянули «времянку». Одинокая лампочка Ильича под потолком весело освещала фанерные стены, превращая наш недостроенный терем в настоящий очаг цивилизации посреди леса. Еще из санатория принесли во «временное пользование» пару плетеных кресел и венских стульев.
Наконец, суета улеглась.
Майский вечер опускался на Барвиху неспешно, укутывая сосновый бор сизыми сумерками и принося долгожданную прохладу. Я сидел на еще не до конца обструганной террасе своего нового дома, вслушиваясь в умиротворяющий лесной шум, когда на гравийной дорожке хрустнули шаги. Лида уснула на новых железных кроватях. Тишина стояла такая, что было слышно, как сосновая шишка падает на крышу.
Вдруг в тишине снова раздался звук шагов. Со стороны санатория к моему участку неспешно шел Валериан Владимирович Куйбышев.
Я спустился с крыльца навстречу председателю Госплана СССР. Он разительно изменился с нашей последней встречи. Смертельная, восковая бледность ушла с его лица. Он всё еще опирался на легкую прогулочную трость, но скорее по привычке — в его движениях, в развороте плеч снова чувствовалась былая, тяжелая партийная энергия.
— Валериан Владимирович, да вас не узнать! Хорошо выглядите!
— Добрый вечер, Леонид Ильич, — Куйбышев крепко пожал мне руку. — Врачи говорят, что через пару дней выписывают. Мотор подлатали, пора возвращаться к штурвалу. А то я смотрю, ты тут без меня целые терема возводишь. Птушко рассказал, ты за две недели дом поднял! Вот, я не утерпел, пришел посмотреть.
— Присаживайтесь, Валериан Владимирович, — я пододвинул ему плетеное кресло. — А я тут сижу. Воздухом дышу. Воздух тут действительно лечебный.
На террасу неслышно вышла Лида. Приветливо улыбнувшись высокому гостю, она тут же бросилась хлопотать по хозяйству. Раскочегарила примус, поставила на сколоченный из свежих досок стол пузатый заварник, источающий аромат крепкого чая, блюдо с баранками и вазочку с вишневым вареньем, и вскоре тактично исчезла в доме, оставив нас одних.
— Хорошо у тебя, — Куйбышев с наслаждением отхлебнул горячий чай, глядя на темнеющие стволы сосен. — И хватка у тебя, Леонид, железная. За три недели дом поднять. Нам бы такие темпы повсеместно на Урале и в Сибири.
— С темпами у нас неплохо, Валериан Владимирович, — я поставил свой стакан в подстаканнике на стол, понимая, что лучшего момента для разговора не будет. — А вот точности нам категорически не хватает.