Страница 163 из 284
Оттолайн считает книгу верхом жестокости и абсолютным предательством. Д. Г. был тем, кого она защищала, опекала, за кого сражалась. Она поддерживала его во время судебного процесса после выхода его предыдущей книги «Радуга». Роман был разгромлен прессой и подвергнут публичному порицанию. Один рецензент сравнил его с эпидемией, только хуже. Поднялся огромный скандал, так как в книге описывался секс между женщинами и была сцена, где персонаж высмеивает солдата в форме. (Сложно сказать, что из этого в 1915 году возмущало больше.)
Высокопоставленный британский чиновник добился судебного решения об изъятии и уничтожении всех экземпляров книги. Где-то их запрещали, а где-то сжигали – в Лондоне их предал огню официальный публичный палач. В ноябре 1915 года, когда Гильберт и Эйнштейн завершали свою гонку за теорией относительности, Лоуренс отдал Оттолайн свой последний экземпляр «Радуги», сказав, что больше никогда не хочет его видеть.
Но этим дело не кончилось. Когда полиция конфисковала тираж романа, они обнаружили и картины Лоуренса, также сочтенные непристойными. Состоялось слушание, чтобы решить судьбу полотен: следует ли их тоже предать огню? В суде Оттолайн, впечатляюще высокая и в огромной шляпе, встала и указала испепеляющим перстом на судью. «Это
вас
нужно сжечь, – заявила она, – а не картины».
В дни перед судом Д. Г. и Фрида жили в Гарсингтоне. Это совместное проживание вбило еще один клин в отношения Оттолайн и Фриды. Оттолайн жаловалась: «Если бы только мы могли засунуть ее в мешок и утопить».
Тем не менее тот факт, что она их приютила, показывает, сколько всего Оттолайн делала или пыталась сделать для Лоуренсов. Поэтому месяцы спустя, когда Оттолайн обнаруживает ужасную, жестокую, буквально живодерскую сатиру на свою персону во «Влюбленных женщинах», она потрясена. Д. Г. называет ее «старой падалью» и безжалостно крадет сцены из ее жизни, вплетая в сюжет детали ее реального детства. Несчастные эпизоды. Моменты становления. Личные истории. Вещи, которые она ему доверила. Она в ярости. Но снова винит Фриду. «Все худшие части были написаны почерком Фриды», – утверждает Оттолайн.
Она показывает книгу и письмо своему другу Олдосу Хаксли, и он тоже в ужасе, отмечает Оттолайн. Филип также взбешен. Он связывается с агентом Лоуренса и угрожает подать на издателя в суд за клевету.
У Оттолайн происходит разрыв и с Берти. Они начали отдаляться друг от друга еще в начале войны, после того как она прочла его письма к Хелен Дадли. Позже, когда она переезжает в Гарсингтон, он видится с ней все реже. Сразу после Рождества 1916 года Берти пишет ей, что хочет прекратить их отношения, чтобы иметь свободу для других романов. Она тогда этого не знает, но он уже с головой ушел в роман с актрисой и писательницей Констанс Маллесон, известной под сценическим псевдонимом Колетт О’Нил. Берти наконец рассказывает Оттолайн о Колетт в 1917 году, когда они встречаются уже год, и Оттолайн ошеломлена. «Это лишь показало мне, как далеко мы разошлись», – говорит она.
Но худшее потрясение было еще впереди.
Призраки их детей
Филип в 1916 году держится отстраненно и невероятно занят. Он снимает в Лондоне холостяцкое жилье, ночуя там в будни, а иногда и в выходные. Будучи членом парламента и лидером фракции мира в военное время, он вынужден гасить кризис за кризисом. К концу года он совершенно измотан. Это был ужасный год.
Сначала ввели призыв. Затем грянуло вооруженное Пасхальное восстание ирландских националистов в Дублине, которое довело давно назревавший вопрос об ирландском самоуправлении до точки невозврата. А в июне лицо агитационных плакатов и военный министр лорд Китченер погиб, когда его корабль подорвался на немецкой мине у берегов Шотландии. Все были глубоко потрясены. Китченер был главным архитектором военной машины Британии. В июле началась битва на Сомме. До конца года в этом сражении погибли сотни тысяч человек – бывало, британцы теряли больше 10 тысяч солдат за день – и все это чтобы сдвинуть фронт вперед на несколько жалких километров.
Общественное мнение начало разочаровываться в Либеральной партии, и пресса буквально уничтожала ее лидеров, критикуя цену войны. «Ежедневные мстительные, безжалостные нападки на страницах газет», – так описывал это премьер-министр Асквит. Хор голосов, требующих смены руководства на Даунинг-стрит, становился все громче. Ситуацию усугубляло то, что Асквит был плохо подготовлен к ведению войны, поскольку ранее передоверял все главные решения Китченеру и Уинстону Черчиллю. Летом 1916 года Китченер мертв, а Черчилль ушел со сцены, подав в отставку после катастрофической кампании в Галлиполи. Не осталось никого, кто мог бы вести Британию через войну, кроме коллеги Асквита – Дэвида Ллойд Джорджа.
Асквит передает бразды правления войной Ллойд Джорджу – жест, сравнимый разве что с тем, как если бы эрцгерцог Франц Фердинанд сам сунул заряженный пистолет в руку Гаврило Принципу. Ллойд Джордж укрепляет свои позиции и в декабре 1916 года организует падение Асквита: он и несколько членов кабинета угрожают отставкой в ходе хитрого переворота, который вынуждает самого Асквита уйти несколько дней спустя. «Кто убил Малиновку?» – пишет одна британская газета, цитируя детскую считалочку и намекая на то, как быстро Асквита вышвырнули из кресла.
Все эти смерти и драма тяжким грузом ложатся на Филипа в конце 1916 года. Оттолайн списывает его осеннюю холодность именно на это. Он занят. В Лондоне бардак. Ситуация на фронте отчаянная. Страна в руинах. Она видит мужа все реже, а когда он дома, то с головой уходит в грязную фермерскую работу. Но она ошибается.
В 1917 году Оттолайн ждет удар: она узнает, что у Филипа интрижки – причём сразу две, и обе с ее знакомыми. Первая – ее бывшая горничная. Еще в 1916-м Оттолайн пророчески записала в дневнике, что не доверяет ей: «Я из кожи вон лезу, чтобы ей угодить, а она ко мне так недобра. Не пойму почему». В 1917-м причина стала ясна.
В конце 1916-го горничная уволилась и уехала в Лондон – видимо, уже будучи в положении. Там она продолжила встречаться с Филипом. Второй пассией оказалась секретарша из журнала
The Nation
, которая подрабатывала у Филипа. Иногда она помогала с бумагами и самой Оттолайн, и даже гостила в Гарсингтоне осенью 1916-го, когда Филип привез ее на выходные. У них закрутился служебный роман, и к началу 1917 года она тоже забеременела.