Ловчий

Глава 13. Переправа на Свири

На сто десятой версте Тракт оборвался у черной, бурлящей воды.

Река Свирь вырвалась из зимнего плена. Ее широкое, скрежещущее русло несло огромные, серо-голубые глыбы ладожского льда. Свист ледяных брызг смешивался с низким, нутряным ревом гидротурбин, стоявших где-то дальше по течению.

Единственной нитью, связывающей южные земли с границей Ладоги, оставался старый имперский понтонный мост. Тяжелые стальные секции-поплавки качались на волнах, а в самом центре моста темнел поднятый пролет.

Святогор заглушил дизель Броне-Буханки в полверсте от реки, укрыв машину в густом сосновом подлеске. Ловчий опустил решетчатые жалюзи, прильнул к смотровой щели и надвинул на глаз латунный окуляр. Настроил фокусировку.

— Что там? — тихо спросил дед Никифор, подавая Святогору сухую тряпку для протирки стекол.

— «Власовцы», — коротко ответил Ловчий. — Человек пятнадцать. Засели в укрепленном металлическом бункере прямо на средних понтонах. Поставили две гарпунные установки и магнитный сбрасыватель.

В линзе окуляра было отчетливо видно, как речные наемники перебирают хабар. У края понтона стояла полузатопленная торговая фелюга с пробитым бортом — хозяев купеческого судна бандиты пустили под лед без лишних слов.

— Грабеж на переправе — дело чистое для таких крыс, — хмыкнул Никифор, поправляя разводной ключ за поясом. — Прорываемся, значит? Или в обход?

— Переправа одна, — Святогор убрал окуляр и посмотрел на Марью. — Заряди струномет калеными болтами. Никифор, факеломет к бою. Проедем.

Броне-Буханка не спеша выкатила из леса и гулко загрохотала шипованными колесами по стальному настилу понтонного моста.

Бандиты среагировали мгновенно.

Из речного бункера высыпала дюжина мужиков в рваных стеганых тулупах поверх трофейных стальных панцирей. В руках у них темнели тяжелокалиберные самопалы, дисковые пилы и длинные багры с крюками. За их спинами со скрежетом повернулась станина тяжелого пневматического гарпуна.

Святогор затормозил в десяти саженях от поднятой секции моста.

Из бункера вальяжно вышагнул сам Власов — рослый, шрамированный бывший армейский капитан с вислыми усами и в прожженном кожаном плащом. На его бедре висел трофейный офицерский кортик, а в левой руке он держал тяжелый стальной зацеп.

Власов обвел загребущим взглядом заляпанную весенней грязью, но грозную, закованную в рессорную сталь Броне-Буханку. В его глазах вспыхнула откровенная, хищная жадность.

— Стой, повозка! — рявкнул Власов, сплюнув в воду. — Поплавковая Застава Свири! За проезд по мосту — пятьдесят серебряных рублей наличными. Или сдавайте машину, оружие, и пойдете пешком на тот берег. В исподнем.

Святогор опустил смотровую щель водительской двери на два пальца.

— По Уставу Тракта пошлина за речной понтон — пять серебряных рублей, — ровно произнес Ловчий. — Держи пять рублей, Власов, и опускай секцию.

Капитан расхохотался, его бандиты подхватили гнусный смех.

— Устав остался в Смоленске, барчонок! А здесь Устав — это я! Эй, парни, набросить цепи на колеса! Зафиксировать коробку!

Трое бандитов с тяжелыми цепями и магнитными клещами рванулись к бортам Буханки.

Святогор даже не изменился в лице.

— Дед, огонь! — отдал он сухой приказ. — Марья, к бойницам!

Никифор рывком откинул верхний люк крыши, высунул ствол факеломета и рванул пусковой рычаг.

ВЗУХ-ФФФ!

Густая струя горящей отработанной смолы и масла со свистом накрыла гарпунную установку наемников. Наводчики заверещали, превращаясь в живые факелы, и с дикими криками прыгнули в ледяную воду Свири.

Марья припала к боковой бойнице. Щелк-ДЗИНЬ! Щелк-ДЗИНЬ! Девушка частыми, точными выстрелами из струномета вогнала два каленых болта точно в плечи бандитов, пытавшихся набросить цепи на заднее колесо.

Святогор вышиб водительскую дверь и шагнул на понтоны.

Ловчий задышал глубоко и редко. Втянул речной ледяной воздух через сомкнутые зубы, раздувая внутренние мехи. В его жилах закипела Жива. Кровь толкнула раскаленный импульс по телу, выжигая ледяную речную морось. Глаза под окуляром зажглись сухим янтарным огнем.

Святогор сорвал с пояса плазменный меч. Щелчок контактора — и во тьму над Свирью вырвался длинный гудящий луч синей плазмы.

Ловчий рванулся вперед. Синий огонь меча за секунду рассек двоих нападающих вместе с их трофейными панцирями. Святогор двигался с неуловимой, хищной быстротой, превращая штурм бандитов в кровавую кашу.

Поняв, что его пехота сминается, Власов взвыл от ярости и бросился к речному бункеру. За железными воротами заревел мощный шестицилиндровый дизель.

Из бункера на понтоны выскочил «Речной Таран» — тяжелый промышленный трактор, обшитый котельными листами железа, с приваренным спереди зазубренным стальным носом. За штурвалом сидел сам Власов. Наемник вознамерился на полной скорости ударить в лоб Буханки и сбросить ее с понтонов прямо в бурлящую реку.

— Барин, уходи! — закричал сверху дед Никифор.

Святогор в один прыжок очутился в кабине Броне-Буханки, с силой захлопнул дверь и вогнал первую передачу.

— Держись! — рявкнул он Марье.

Ловчий утопил педаль газа. Двойной нагнетатель Буханки взвыл на пределе оборотов. Но Святогор не пошел в лобовую атаку. Он резко вывернул штурвал вправо, заставляя двухтонный бронеход вильнуть на скользком настиле.

Власов, не ожидавший такого маневра, попытался довернуть свой тяжелый трактор, подставляя борт.

Удар!

Тяжелый таранный отвал Буханки с плазменной наплавкой на полном ходу врезался в боковую часть власовского трактора, прямо под гусеничную тележку. Раздался оглушительный скрежет рвущегося металла. Плазменные зубья отвала пробили котельное железо, впились в ведущий каток и превратили его в месиво.

Броне-трактор Власова потерял управление. От страшного бокового удара его занесло на скользких понтонах. Многотонная махина выбила стальное ограждение моста, перевалилась через край и с диким грохотом ухнула брюхом в ледяную воду Свири.

Речная пучина со смыкающимся ревом поглотила тягач вместе с оравшим от ужаса Власовым.

Оставшиеся трое бандитов, увидав гибель своего главаря, в панике побросали оружие и сиганули с понтонов в прибрежные камыши.