Ловчий

Бочонок промоленной сосновой смолы — идеального топлива для печки-буржуйки.Мешок вяленой лосятины и бочонок соленой озерной рыбы.Восемь вязанок просушенных березовых дров.И отсчитали десять серебряных рублей из артельного кошеля.

Пока Никифор и Марья укладывали добычу, староста за кружкой чая внутри теплой Буханки поделился важными вестями:

— Вы на Ладогу держите? Осторожнее на реке Свирь. Там переправу держат «Власовцы» — беглые наемники. Сдирают с проезжих по три шкуры, а у кого машины хорошие — могут и под лед пустить.

Святогор убрал серебро за пояс, скупо кивнув: — Путь один. Проедем.

К ночи Броне-Буханка затаилась в тихой сосновой роще у восемьдесят пятой версты.

Снаружи шелестел мокрый снег, а в салоне бронехода стояла полная благодать. В буржуйке весело трещали березовые дрова. На столе лежала нарезанная лосятина и свежий хлеб. Дед Никифор достал из сундука старую новгородскую губную гармошку и тихо, душевно наигрывал старинную присказку о речных просторах.

Марья закончила подшивать тулуп Святогора. Девушка аккуратно сложила готовую одежду на край его полки, отрезала нитку зубами и поглядела на Ловчего, который отдыхал у переборки, прикрыв глаза.

Святогор открыл глаза, посмотрел на тулуп, проверил пополнившийся кошель с тридцатью серебряными рублями и сурово молвил:

— Хороший шов, подмастерье. Теперь тулуп еще лет пять прослужит.

— Пользуйся, Святогор, — спокойно ответила Марья, укрываясь шерстяным одеялом.

Утром дизель Броне-Буханки запел ровно и басовито. Тяжелый бронированный дом на колесах выскочил из рощи на бетонированную полосу Тракта, унося их все дальше на Север — навстречу реке Свирь и Ладожским землям.