Страница 4 из 59
Глава 3. Эхо, которое не затихает
Запах хлеба. Давит. Обычно — утешение, а сейчас будто на горло давит. Смешивается с потом. И вкус во рту — металлический, противный. Анна тряхнула головой, пытаясь отогнать ощущение.
Застыла посреди кухни. Руки трясутся. Скалка в ладони — чуть не выскользнула.
— Чёрт… — перехватила, сжала. Вдох — короткий, рваный. Выдох — с хрипом. — Соберись, ну же…
Перед глазами — Рома. Его ухмылка. Глаза пустые, холодные. Вдруг — вспышка. Пол качнулся.
Квартира. Пол ледяной. Хруст — пальцы под ботинком. Голос: «Ты — никто». Боль. Темнота.
Моргнула. Пекарня. Эмир напротив. Смотрит. Ждёт.
— Ну? — Эмир чуть приподнял бровь. — Что стряслось?
Анна сглотнула. В горле — ком. Хотела сказать «всё нормально», но слова застряли.
— Эмир… — шёпот сорвался. — Он опять нашёл меня.
— Кто?
— Рома, — выдохнула. — Угрожал. Телефон отобрал. А потом… — запнулась, потерла лоб. — Потом какой‑то мужик. Михаил. Вмешался. Сказал, что поможет. Записал мой номер. Я даже не успела… Господи, я даже не поняла, как это вышло.
Эмир слушал, не перебивая. Лицо спокойное, но желваки на скулах заиграли.
— Фамилия?
— Державин.
Эмир прищурился. Кивнул сам себе.
— Держал… — протянул. — Знакомое имя. Не из новостей. Из других мест. Там, где «Спектр» ведёт дела.
— Он просто вступился, — Анна провела рукой по лицу, смахнула что‑то — то ли пот, то ли слезу. — Наверное.
— Просто? — Эмир усмехнулся. Усмешка вышла горькой. — В нашем мире «просто» не бывает. Особенно у таких. Державин — не добрый дядя. Он из тех, кто решает проблемы там, где закон бессилен. Но за это всегда платят. Вопрос — чем.
Отошёл к окну. Постучал пальцами по подоконнику — раз, два, три. Пауза. Ещё два удара. Потом вдруг резко сжал руку в кулак.
— Понимаешь, что это могло быть спланировано? — обернулся. — Что он знал, где ты будешь? Что появление в кафе — не случайность? Такие люди не ходят в обычные места просто так. Они приходят, когда им что‑то нужно. Или когда их попросили.
Анна побледнела. Пальцы вцепились в фартук.
— Что мне делать? — голос дрогнул. — Я не… я не знаю, что делать.
— Будь осторожна, — Эмир подошёл ближе, положил руку на плечо. — Не доверяй сразу. Не бери подарки. Не давай номер — хотя он у него уже есть. И помни: сюда можешь прийти в любое время. Пекарня — не только работа. Пока я здесь, никто не войдёт без спроса.
Она кивнула. Знала, что он прав. Но где‑то внутри — крошечный уголёк. Тот, что вспыхнул, когда Михаил встал между ней и Ромой.
«Может, он правда хотел помочь?» — мелькнуло в голове.
«А может, нет», — тут же подумала она. — «Или это какая‑то игра? Но зачем?»
— Ладно, — Эмир хлопнул в ладоши. — Хватит. Тесто не ждёт. Давай, возьми себя в руки.
Анна взяла скалку. Пальцы всё ещё дрожали. Раз — раскатала. Два — перевернула. Ритм помогал. Раз‑два, раз‑два. Тесто поддавалось, становилось тонким. Боль отступала — не исчезала, а пряталась где‑то глубоко.
В голове крутилось: Михаил. Его голос. Его руки, когда он переломил телефон. Взгляд — холодный, уверенный. Так смотрят те, кто знает, что делает. Или те, кому нечего терять.
«Кто ты?» — подумала она. — «Спаситель? Или новый тюремщик? А может, просто… ещё один хищник?»
Отогнала мысли. Сейчас — работа. Вечером — душ. И надежда, что никто не позвонит в дверь.
Закончив, вытерла руки о фартук. Бросила взгляд на лилии в банке у окна. Белые. Красивые. И такие чужие здесь.
— Цветы выкинь, — бросил Эмир, не оборачиваясь. — Или оставь. Дело твоё. Но помни: подарки от незнакомцев — как кандалы. Только красивые.
Анна не ответила. Подошла к окну. Смотрела на крыши, на небо, на шпили небоскрёбов. Где‑то там, за ними, сидел Михаил. Строил планы. А она стояла здесь — с мукой на щеке и кучей вопросов без ответов.
«Разберусь потом», — подумала она. Взяла нож. Начала резать тесто на куски. Раз. Два. Три. Ритм — вот что важно. Ритм и работа. Остальное — потом.
Она отрезала кусок, бросила на доску. Ещё один. Ещё. Движения стали автоматическими. Мысли — тоже.
«Рома. Михаил. Эмир. Кто из них правда на моей стороне? А может, ни один? Или все против меня?»
Нож стучал по доске. Ритм. Раз. Два. Три.