Страница 10 из 59
Глава 9. План мести и неожиданная сила
Вероника влетела в убежище Ромы — резко, рывком, будто её толкнули в спину. Платье порвано на плече, на боку. Щека кровоточит — тонкая струйка сползает к подбородку. Она тяжело дышала, кулаки сжаты так, что ногти впились в ладони.
Рома сидел в кресле, попивал коньяк. Поднял глаза. Задержал взгляд на царапине. Вместо злости на лице — улыбка. Холодная, собственническая.
— Неудачно, значит? — бросил он, не поднимаясь.
— Она была не одна, — Вероника скинула туфли — одна улетела в сторону, вторая осталась у ноги. Босиком прошлась по ковру, оставляя на ворсе красные точки. — Эти чёртовы охранники Державина появились через секунду.
— Но ты вошла. Оставила послание.
— Я поцарапала её. Иглой. Жидкость не попала — они помешали. — Она сглотнула, провела языком по пересохшим губам.
Рома поставил бокал — слишком резко, стекло звякнуло о стол. Встал. Подошёл. Провел пальцем по её щеке, стирая кровь. Вероника вздрогнула, отшатнулась, но он уже схватил её за подбородок, заставил смотреть в глаза.
— Ты умница, — тихо, почти шёпотом. — Справилась. Державин теперь в бешенстве. А это — уже победа.
Она замерла. В груди что‑то сжалось — то ли страх, то ли странное облегчение.
— Ты не злишься? — спросила, не веря.
— Злюсь. Но не на тебя. — Он чуть сжал пальцы. — Ты — моя лучшая игрушка. И я не собираюсь тебя терять. Державин… он ещё заплатит. — Пауза. Его взгляд скользнул по её шее, ключицам. — А пока… пока ты заслужила награду.
Его пальцы скользнули по шее, к вырезу платья. Вероника не отстранилась. Знала, что будет дальше. Хотела? Или просто делала вид? В голове мелькнуло: «Опять…»
— Иди сюда, — прошептал он, разворачивая её спиной к себе.
Задрал подол. Вероника упёрлась руками в спинку кресла. Дыхание на шее — горячее, прерывистое.
— Ты хочешь этого? — спросил он, хотя ответ его не волновал.
— Да, — выдохнула она. Потому что должна была.
Он вошёл резко, без подготовки. Вероника застонала — скорее от боли, чем от удовольствия. Сжала подлокотники так, что побелели костяшки.
Движения быстрые, ритмичные. Как тренировка. Механические. Без страсти. Для него — сброс напряжения. Подтверждение власти. Напоминание: она — вещь. Полезная, но вещь.
Она кусала губы, чтобы не закричать. В голове крутилось: «Сколько ещё? Когда это кончится?» Знала — не кончится. Всегда Рома. Всегда боль. Изредка — крупицы похвалы. За них — на всё.
Глухой рык. Он кончил. Отстранился. Поправил штаны, будто ничего не произошло.
— Молодец, — бросил, не глядя. — Теперь делом. Детектив нашёл зацепки. У Державина были грязные дела в прошлом. Связанные с женой.
Вероника медленно выпрямилась. Ноги дрожали — она оперлась о кресло. Поправила платье, провела рукой по волосам. Заставила себя улыбнуться. Кривовато, но — улыбнулась.
— Что именно?
— Её смерть. Слишком чисто всё. Никаких следов, никаких свидетелей. Как будто кто‑то подмёл за собой. Найди мне что‑нибудь, Вероника. Любую ниточку. Я хочу уничтожить его репутацию. А заодно — и его самого.
— Будет сделано, — сказала она, пряча глаза.
Он подошёл. Поцеловал в лоб — сухо, собственнически.
— Ты у меня умница. Иди.
Вероника вышла, прижимая к груди порванное платье. В коридоре остановилась. Прислонилась к стене. Закрыла глаза. Внутри всё кипело — стыд, унижение, желание когда‑нибудь сказать ему «нет». Но она не могла. Потому что «нет» означало смерть. Или что хуже — изгнание. А без Ромы она никто.
Достала телефон. Набрала Олега. Пальцы дрожали, но голос прозвучал ровно:
— Олег, встречаемся. У меня есть для тебя работа. И помни — если проболтаешься, я найду способ сделать так, чтобы ты пожалел.
Отключилась. Посмотрела на своё отражение в тёмном стекле. Красивая. Молодая. Живая. И мёртвая внутри.