Страница 56 из 79
Глава 32. Тишина после вопроса
Тридцать второй день начался с солнца — яркого, почти ослепительного после череды серых дней. Лагерь «Сосновый шторм» ожил: младшие отряды носились по полю, старшие вытащили лежаки к озеру, смеялись, перекрикивались, раскладывали фрукты и бутерброды. Но Лиза не чувствовала тепла. Оно будто не доходило до неё, разбиваясь о невидимую стену.
Она сидела на скамейке у спортплощадки и смотрела, как Олег с Владленом играют в мяч. Вернее, смотрела в их сторону. Мысли её были далеко — там, где вчерашняя девчонка с косичками спросила: «А правда, что ты сама напросилась?»
Этот вопрос звенел в ушах до сих пор. Не сам вопрос — тон. Любопытный, почти невинный. Так спрашивают, когда уже верят. Когда слух становится правдой.
Рядом на скамейку опустился Егор. Лиза не слышала, как он подошёл, — просто почувствовала, что кто‑то сел. Она повернула голову и встретила его взгляд. В нём не было привычной насмешки — только что‑то похожее на усталость.
— Ты сегодня одна, — сказал он.
— Олег на площадке.
— Я не про это. Ты вообще одна. Даже когда с ним.
Лиза хотела возразить, но слова застряли в горле. Потому что Егор был прав. С тех пор как слухи поползли по лагерю, она чувствовала себя отделённой от всех — даже от Олега. Не потому что он отдалился. А потому что никто не мог понять, каково это: знать, что за твоей спиной шепчутся, и делать вид, что всё нормально.
— Ты пришёл меня добить? — спросила она без злобы.
— Я пришёл сказать, что вчера разговаривал с Розой.
— И?
— Она не остановится. — Егор отвёл взгляд и уставился на поле. — Я пытался её убедить, что хватит. Что Семён уже исключён, что Дракон больше не тронет её, если она сама не полезет. Но она… она одержима.
— Я знаю.
— Нет, не знаешь. — Он повернулся к ней. — Она нашла что‑то. Что‑то про твою мать.
Лиза замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось так часто, что в ушах застучало.
— Что именно?
— Не знаю. Она не сказала. Но она была… довольной. Как будто нашла ключ. Я подумал, ты должна знать.
Егор поднялся со скамейки и, не дожидаясь ответа, ушёл к корпусу. Лиза осталась сидеть. Его слова врезались в неё острее любого ножа. Роза нашла что‑то про маму. Что? Адрес? Историю болезни? Что‑то, чего Лиза сама не знала?
Она почувствовала, как земля уходит из‑под ног. Всё, что она скрывала, всё, что она записывала в дневник — теперь это было в руках врага. И Роза не остановится, пока не использует.
Олег подошёл к ней через несколько минут, потный после игры, с полотенцем на плече. Он сел рядом, вытер лоб, улыбнулся — но улыбка быстро погасла, когда он увидел её лицо.
— Ты чего такая? — спросил он, садясь рядом.
— Егор сказал, что Роза нашла что‑то про маму. Что‑то, чего я не знаю.
Олег замер. Полотенце соскользнуло с плеча на скамейку.
— Что именно?
— Он не знает. Просто видел, как она радовалась.
— Я поговорю с ней, — сказал Олег, и в его голосе был металл.
— Нет. — Лиза схватила его за руку. — Не сейчас. Если ты пойдёшь к ней, она поймёт, что Егор нас предупредил. И тогда ему конец. А он… он единственный, кто хоть что‑то говорит.
— Ты ему веришь?
Лиза помолчала. Она вспомнила его лицо, когда он говорил о Розе. Не было в нём ни хитрости, ни игры. Только усталость и что‑то ещё — может быть, раскаяние.
— Не знаю, — сказала она честно. — Но он не соврал про Розу. Я это чувствую.
Олег долго молчал. Потом взял её ладонь и сжал — крепко, уверенно.
— Тогда мы будем ждать. Но если она сделает хоть шаг в твою сторону…
— Я знаю.
Вечером, когда лагерь затих и дневная жара сменилась прохладой, Лиза сидела у окна в их комнате. Олег был рядом — читал что‑то в телефоне, но то и дело поднимал глаза и смотрел на неё. Она чувствовала его взгляд кожей — тёплый, надёжный.
— Олег.
— Мм?
— Что бы ты делал, если бы кто‑то узнал о тебе всё? Все твои тайны, все страхи, всё, что ты скрывал годами?
Он отложил телефон и посмотрел на неё. В его глазах не было удивления — только понимание.
— Я уже прошёл через это. Роза рассказала всем о Свете. Помнишь?
— Помню.
— Тогда мне казалось, что мир рухнул. Но он не рухнул. Потому что рядом были те, кому было всё равно на мои тайны. Кто принимал меня таким, какой я есть.
— Я, — прошептала она.
— Ты, — подтвердил он. — И ещё Владлен. Марк. Даже Аня. Тайны теряют силу, когда ты не один.
Лиза прижалась к нему и закрыла глаза. Его слова были как бальзам. Она всё ещё боялась. Но теперь рядом с этим страхом жила надежда — тонкая, хрупкая, но настоящая.
Ночью ей снова приснилась мама. Но теперь она не стояла на больничном крыльце. Она сидела на кухне и пекла блины. И Лиза была рядом. Они смеялись — по‑настоящему, легко, беззаботно. И запах блинного теста заполнял всю комнату, смешиваясь с ароматом кофе.
Она проснулась и поняла, что по щекам текут слёзы. Не от страха. От облегчения. Кошмар отпускал её. Медленно, но отпускал.
Олег спал рядом, обнимая её во сне. Она прижалась ближе и уснула снова. На тумбочке стоял стакан воды и лежала записка: «Ты сильнее, чем они думают. И я это знаю».