Страница 55 из 79
Глава 31. Без права голоса
Тридцать первый день начался с того, что Лиза не нашла записку.
Она проснулась, потянулась к тумбочке и замерла. Стакан воды стоял на месте — капли конденсата стекали по стеклу, оставляя мокрые дорожки. А записки не было. Под стаканом лежала пустая поверхность — деревянная, пыльная, с царапинами от старых надписей, которые кто‑то пытался стереть. Ничего.
Олег ещё спал. Она повернулась и посмотрела на него. Он лежал на спине, закинув руку за голову, и лицо его было спокойным, почти беззащитным во сне. Цепь с жетоном поблескивала на груди, ловя редкие лучи рассвета. Лиза хотела разбудить его, спросить, почему он не написал. Но передумала. Может, забыл. Может, устал. Может, просто не захотел.
Она встала, оделась и вышла, не дожидаясь, пока он проснётся. В груди что‑то сжалось — не обида, скорее тревога. Записки стали ритуалом, одним из немногих, которые держали её на плаву. И сегодня этот ритуал нарушился.
В столовой было шумно и душно. Лагерь просыпался, и все торопились занять свои места. Стулья скрипели, тарелки стучали, голоса сливались в гул. Лиза шла к столу «Шторма», чувствуя на себе взгляды. Они были повсюду — сбоку, сзади, спереди. Она уже привыкла к ним за эти дни, но сегодня что‑то изменилось. Во взглядах было не просто любопытство. Было осуждение. Или, может быть, ей только казалось.
Она села и потянулась за чаем. Аня сидела напротив и что‑то быстро листала в телефоне, изредка хмурясь.
— Ты чего такая? — спросила она, мельком взглянув на Лизу.
— Какая?
— Бледная. Не выспалась?
— Нормально всё.
Олег подошёл через минуту. Сел рядом, молча взял её за руку. Она почувствовала его тёплые пальцы и чуть расслабилась, но внутри всё равно что‑то дрожало.
— Записки не было, — тихо сказала она.
— Я забыл, — ответил он, не глядя на неё. — Прости.
— Ничего.
Но она знала: Олег ничего не забывал. Он помнил о стакане воды, о том, что она любит чай без сахара, о том, что ей нужно держать его за руку, когда страшно. Если он не написал записку — значит, что‑то случилось. И это «что‑то» было серьёзнее, чем усталость.
После завтрака она пошла к корпусу и почти сразу столкнулась с Егором. Он стоял у входа, засунув руки в карманы, и, кажется, ждал её. Поза была расслабленной, но взгляд — напряжённым.
— Степанова.
— Что?
— Ты слухи слышала?
— Какие именно?
— О тебе и Драконе. Говорят, что ты специально натравила его на Семёна. Что ты с самого начала хотела уничтожить отряд.
— Ты веришь в это?
— Нет, — Егор покачал головой. — Но многие верят. Роза постаралась.
Лиза сжала кулаки в карманах толстовки. Ткань натянулась, заскрипела.
— Зачем ты мне это рассказываешь? Ты же с ней.
— Я с ней, — подтвердил Егор. — Но это не значит, что я хочу, чтобы тебя сломали.
— Тогда почему ты до сих пор в союзе?
Он долго молчал. Потом пожал плечами.
— Потому что я ещё не решил, на чьей стороне.
Он развернулся и ушёл, а Лиза осталась стоять у дверей. Его слова звенели в ушах: «Ещё не решил». Это было честно. И от этого становилось только хуже.
Днём она пошла на спортивную площадку, где «Шторм» играл в футбол с «Бризом». Игра была вялой, без огонька. Олег стоял на воротах и почти не двигался — «Бриз» редко добирался до его половины поля. Лиза сидела на скамейке и смотрела, как мяч катится по траве, как игроки перебрасываются короткими фразами.
Рядом присела незнакомая девчонка из младшего отряда — худенькая, с косичками, в кроссовках на два размера больше. Она покосилась на Лизу и вдруг спросила:
— А правда, что ты специально? Ну, чтобы он за тебя заступился?
Лиза замерла. Мир на секунду остановился — даже ветер затих, а крики игроков отдалились, как будто их выключили.
— Что — специально?
— Ну, чтобы Роза тебя ударила. Говорят, ты сама напросилась.
Лизе показалось, что земля ушла из‑под ног. Она открыла рот, но не смогла выдавить ни звука. Девчонка, не дождавшись ответа, спрыгнула со скамейки и убежала к подругам. Одна из них оглянулась на Лизу и что‑то зашептала.
Вот так. Слухи больше не были шёпотом за спиной. Они стали вопросом в лицо.
Олег заметил, что она сидит, сжавшись в комок, и после игры подошёл. Трава прилипла к его кроссовкам, футболка промокла от пота.
— Что случилось?
— Ничего.
— Лиза.
— Девочка спросила, правда ли я сама напросилась, чтобы меня ударили. — Она подняла на него глаза. — Теперь уже дети спрашивают. Младшие отряды.
Олег побледнел. Лиза видела, как заходили желваки на его скулах, как пальцы сжали край футболки.
— Я поговорю с Розой.
— Нет! — Она схватила его за руку. — Не надо. Ты только хуже сделаешь. Они этого и ждут.
— А что мне делать? Смотреть, как тебя травят?
— Просто будь рядом, — сказала она. — Этого достаточно.
Он долго смотрел на неё. Потом медленно выдохнул и кивнул.
— Ладно. Но если они перейдут черту…
— Я знаю.
Вечером Лиза сидела у озера. Мостки были пусты, вода — чёрной и гладкой, как зеркало, в котором не отражалось ничего, кроме неба. Она смотрела на дальний берег и думала о том, как быстро всё изменилось. Ещё вчера казалось, что победа близка. Что Роза и Мира сдались. Но теперь она понимала: это была иллюзия. Настоящая война только началась. И велась она не кулаками, а словами.
Сзади послышались шаги. Лиза обернулась и увидела Миру. Та стояла в нескольких метрах, накинув на плечи лёгкую кофту. Ветер трепал её волосы, но она не шевелилась — просто смотрела.
— Я пришла убедиться, что ты ещё здесь, — сказала Мира тихо. — Некоторые думали, что ты уедешь.
— Не дождётесь.
— Я так и знала, — Мира чуть улыбнулась. — Ты упрямая. Это хорошо. С тобой интереснее.
Она развернулась и ушла, растворившись в темноте. Лиза осталась сидеть. Ей было страшно. Но страх, как ни странно, придавал сил. Он напоминал, что она ещё здесь. Что она не сломалась.
Ночью Олег обнял её во сне. Она не спала и чувствовала его тепло. Он уткнулся лицом в её затылок и дышал ровно, глубоко. Лиза закрыла глаза и впервые за день позволила себе расслабиться. Завтра будет новый день. Завтра снова будут слухи, взгляды, шёпот. Но сейчас, в темноте, она была не одна. И это давало силы.