Страница 43 из 79
Тогда он лёг. Прямо поверх одеяла. Одним движением притянул её к себе — всю, вместе со сбитой простынёй, с мокрыми от слёз щеками, с дрожащими плечами. Его рука легла на её спину, вторая — на затылок, зарываясь в спутанные пепельные волосы. Он прижал её к груди так крепко, что слышал биение её сердца — или, может быть, своего. Они слились в один ритм.
— Тихо, — прошептал он в её макушку. Голос был низким, хриплым, почти звериным. — Ты никуда не уйдёшь. Я тебя не отпущу.
Она не проснулась, но тело её отозвалось. Плечи перестали дрожать. Пальцы, только что сжимавшие одеяло, медленно разжались и скользнули к его футболке. Во сне она прижалась к нему ближе, уткнувшись лицом в его грудь, туда, где под тканью горячо пульсировала жилка.
Олег закрыл глаза и вдохнул запах её волос. Он дрожал. Не от холода — от того, что внутри ломалось что‑то огромное, что он держал взаперти три недели. Вся его броня, весь его контроль, всё его «нельзя» — рухнули в эту ночь.
— Ты моя, — прошептал он в темноту, и слова эти были не признанием, а утверждением. Приказом. Законом, который он только что установил. — Слышишь? Ты моя. И я тебя никому не отдам. Ни Розе, ни Семёну, ни чёрту, ни ангелу. Ты поняла?
Она не ответила, конечно. Она спала. Но её дыхание стало ровным, глубоким, спокойным. Её ладонь, лежавшая на его груди, чуть сжала ткань футболки. И он знал — даже во сне она чувствовала его. Даже во сне она держалась за него.
Он лежал неподвижно, боясь потревожить её сон. Его большой палец медленно гладил её висок, стирая остатки слёз. Губы касались её лба — не целуя, просто прижимаясь, просто дыша ею.
— Я здесь, — шептал он. — Всегда. Даже когда ты не видишь. Даже когда не знаешь. Я рядом.
Ночь тянулась долго, но он не спал. Смотрел на неё. Слушал её дыхание. Чувствовал её тепло. И впервые за много лет ему не снились кошмары. Потому что он держал в руках нечто более сильное, чем страх. Он держал причину жить.
Утром Лиза проснулась и сразу поняла: что‑то изменилось. Ей было тепло — не от одеяла, а откуда‑то изнутри. От подушки пахло мятой. Сильно. Словно он был здесь совсем недавно. Она повернула голову. Олег уже сидел на своей кровати, зашнуровывая берцы. Его лицо было спокойным, почти обычным. Почти. Но она заметила: он не брился, и на подбородке проступала тёмная щетина. И глаза были не холодными, а какими‑то другими. Не сытыми — скорее умиротворёнными.
— Ты опять говорила во сне, — сказал он, не поднимая головы.
— Что я говорила?
— Звала маму. Как всегда.
Лиза опустила глаза. Потом заметила на тумбочке стакан воды и записку. Почерк Олега: «Я был рядом. И буду».
— Ты… — она запнулась. — Ты что‑то делал?
Он поднял глаза. Посмотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Потом уголок его рта чуть дрогнул.
— Ничего особенного. Просто не дал тебе упасть.
Она не знала, что именно он имел в виду. Но когда она вдохнула, запах мяты окутал её целиком. И она догадалась. Он был рядом. Не в переносном смысле — в прямом. И от этого знания внутри разливалось тепло, какого она не чувствовала никогда раньше. Тепло человека, который наконец‑то перестал прятаться.