Тот, кто разбит, всегда найдёт путь назад

Глава 19. Ночной дозор

Девятнадцатый день начался с новости, которая облетела лагерь быстрее горна: ночью кто‑то разбил окно в третьем корпусе.

Лиза узнала об этом на линейке. Кирилл, бледный и взъерошенный, объявил, что камеры ничего не зафиксировали, но администрация будет разбираться. Он просил всех сохранять спокойствие и не выходить из корпусов после отбоя. Голос его дрожал, и он то и дело облизывал губы — видно было, как нервничает. Директор стоял рядом с каменным лицом, постукивал пальцами по папке: раз, два, три. Ритмично, будто отсчитывал секунды до взрыва.

— Вот видишь, — прошептала Аня, толкая Лизу локтем так сильно, что та чуть не потеряла равновесие. — Я же говорила. Что‑то будет.

— Это просто стекло, — пробормотала Лиза, потирая ушибленный локоть.

— Это предупреждение.

Лиза не ответила. В голове крутилось: «Почему именно сегодня? Почему так открыто?» Она поймала взгляд Олега — тот стоял впереди с Владленом и Марком. Лицо жёсткое, но не напуганное — собранное. Как у человека, который ждал первого хода противника. Он на секунду встретился с ней глазами, чуть кивнул — мол, всё под контролем. Но Лиза заметила, как его пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются.

После линейки он подошёл к ней, на ходу вытирая ладони о джинсы — будто стряхивал что‑то липкое.

— Сегодня ночью не выходи из комнаты. Вообще. Даже в туалет до отбоя.

— Ты думаешь, это Семён?

— Я почти уверен. — Он помолчал, провёл рукой по волосам, сбивая чёлку. — Роза говорила, что он готовит «тёмную». Возможно, это был пробный шар. Проверка реакции.

— И что ты будешь делать?

— Мы будем дежурить. Владлен — первую половину ночи. Я — вторую. Марк следит за «Тайфуном». Они не подойдут незамеченными.

— А я?

— Ты спишь. И не споришь.

Лиза хотела возразить — она терпеть не могла, когда ей указывали, — но что‑то в его голосе заставило её кивнуть. Не приказ. Забота. Неуклюжая, грубоватая, но настоящая.

День прошёл в напряжении. Лагерь гудел, обсуждая разбитое окно, но Лиза старалась не обращать внимания. Она ходила на завтрак, на обед, на обязательные мероприятия, но мысли её всё время возвращались к одному: что задумал Семён? И почему Роза предупредила Олега? Она не верила, что та могла измениться за пять дней. Слишком наивно. Слишком удобно.

Они сидели с Аней на скамейке у корпуса, когда рядом возник Егор. Он поздоровался — коротко, без обычной улыбки — и, поколебавшись, присел рядом. На джинсах у него было пятно — то ли от травы, то ли от краски.

— Я слышал про окно, — сказал он. — Это не случайность. Семён совсем с катушек слетел.

— Откуда ты знаешь? — спросила Лиза.

— Я с ним в одном корпусе. Он вчера вернулся поздно и был какой‑то… возбуждённый. Сказал своим, что «скоро всё изменится». При этом глаза закатил так, будто сам не верил, что говорит это вслух.

— И ты решил предупредить меня?

— Да.

— Почему?

Егор помолчал. Почесал затылок, потом невесело усмехнулся.

— Потому что ты нормальная. И не заслуживаешь того, что здесь творится.

Он встал и ушёл, не дожидаясь ответа. Аня проводила его взглядом.

— Странный он, — сказала она. — То ухлёстывает, то предупреждает. Может, он не такой плохой?

— Может, — задумчиво ответила Лиза. — Но сейчас это не важно.

Вечером Олег пришёл в комнату раньше обычного. Молча скинул берцы — один полетел в угол, второй чуть не задел тумбочку. Сел на кровать и принялся проверять что‑то в телефоне. Пальцы двигались быстро, скулы были сжаты. Лиза заметила, что под глазами у него залегли тёмные круги, а на щеке — царапина, будто от ветки.

— Ты ужинал? — спросила она.

— Нет. Позже.

— Ты не спал прошлую ночь. У тебя глаза красные.

Он поднял голову и посмотрел на неё. Долго. Потом отложил телефон, зевнул, прикрыв рот рукой.

— Я поем. Позже. Обещаю.

— Ты всегда говоришь «позже».

— Потому что «сейчас» — не всегда получается.

Лиза встала, подошла к нему и села на край его кровати — впервые без приглашения. Матрас скрипнул под её весом.

— Ты не можешь защищать меня круглые сутки. Это не твоя работа.

— Это моя… — он осёкся. — Это мой выбор.

— Тогда позволь и мне выбирать.

Он нахмурился.

— Ты о чём?

— Я не хочу, чтобы ты дежурил один. Если этой ночью что‑то случится, я хочу быть с тобой. Не прятаться.

— Лиза…

— Ты сам сказал: мы вместе. Разве не так?

Он смотрел на неё, и в его глазах боролись два чувства — страх и что‑то ещё, чему она не знала названия. Потом он медленно кивнул.

— Вместе, — повторил он. — Ладно.

Ночь опустилась быстро. Лагерь затих, и только ветер шумел в соснах да где‑то вдалеке лаяла собака. В комнате горел ночник, и его жёлтый свет рисовал на стенах дрожащие тени. Лиза лежала, но не спала. Олег сидел на стуле у окна, всматриваясь в темноту. На коленях у него лежал телефон с погашенным экраном — на случай, если понадобится позвать Владлена. Цепь на шее поблёскивала в тусклом свете.

— Ты так и будешь сидеть до утра? — спросила Лиза, зевая.

— Да.

— Тогда я с тобой.

Она завернулась в одеяло и пересела на пол рядом с его стулом. Одеяло сползло, она чертыхнулась и поправила его.

— Ты чего? — спросил Олег.

— Я сказала: хочу быть с тобой. Значит — с тобой.

Он хотел возразить, но вместо этого только вздохнул и покачал головой. Уголок его рта дрогнул — не улыбка, но что‑то близко.

— Ладно. Сиди. Только не мёрзни.

Время тянулось медленно. Лиза то проваливалась в дрёму, привалившись головой к его колену, то просыпалась от каждого шороха. Олег сидел неподвижно, как статуя, и только пальцы время от времени крутили жетон. Один раз он положил ладонь ей на плечо — просто проверить, что она здесь, не ушла. Она накрыла его руку своей и так заснула окончательно.

Проснулась от того, что он осторожно тряс её за плечо.

— Рассвет, — сказал он тихо.

Она открыла глаза. За окном серело небо. Ночь прошла. Никто не пришёл.

— Мы справились, — прошептала она, потягиваясь.

— Справились, — повторил он. Потом встал, потянулся, и она услышала, как хрустнули его плечи. — Я схожу за водой. Ты пока отдыхай.

Когда он вышел, Лиза заметила на тумбочке стакан. Пустой. Он не успел налить. Но это было не важно. Важно было то, что он вернулся с рассветом и ушёл за водой для неё. Этого было больше чем предостаточно.

Днём Семён нанёс новый удар.