Страница 10 из 79
Глава 5. Дежурство
Утро пятого дня выдалось ясным — неожиданно, резко, без всяких предупреждений. Небо очистилось в одну ночь: ещё вчера оно висело низко, серое и промозглое, а сегодня — синева, почти вызывающая. Солнце жарило так, будто пыталось искупить вину за вчерашний ливень. Лужи на асфальте съёжились, превратились в тёмные кляксы. Хвоя блестела, как будто её кто‑то начистил. Воздух пах сыростью и чем‑то ещё — озоном, что ли. Так пахнет после грозы: влажно, терпко, с лёгкой горчинкой.
Лиза проснулась до горна. Это уже вошло в привычку — просыпаться раньше всех, первым делом смотреть на тумбочку. Стакан. Полный. Она давно перестала удивляться, но внутри всякий раз что‑то ёкало — коротко, почти незаметно. Сегодня стакан стоял ровно по центру. Не сбоку, не криво, а строго посередине. Будто его поставили специально, чтобы она точно заметила.
Олега в комнате не было. Кровать — идеально ровная, ни единой складки. Цепь исчезла. Лиза села, взяла стакан, выпила до дна. И только тогда увидела: свитер, который она вчера бросила на стул, теперь лежал аккуратно сложенным. А книга, которую она прижимала к груди перед сном, очутилась на тумбочке — страницы разглажены, обложка вытерта.
Она замерла, сжимая стакан в руках. Он видел. Всё видел: и беспорядок, и грязный след на свитере. Но ничего не сказал. Зато поправил книгу. Переложил свитер.
Пальцы невольно сжались сильнее. Внутри что‑то теплело — медленно, неохотно. Чувство, которому она не хотела давать названия. Лиза поставила стакан на место и начала одеваться. Пятый день. Сегодня она выйдет из комнаты с поднятой головой. Пусть кто угодно попробует её сломить.
На линейке Кирилл бубнил расписание. Спортивные игры после завтрака, тихий час, а потом — то, чего Лиза меньше всего ждала.
— Дежурство по столовой, — пробурчал он, щурясь в список. — От каждого отряда по двое. «Шторм»: Степанова и… — он запнулся, пробежал глазами по строчкам, будто надеялся, что ошибся. — Драконов.
По строю прокатился смешок. Кто‑то присвистнул. Роза, стоявшая через три человека от Лизы, медленно повернула голову. Её зелёные глаза сузились до щёлочек, губы сжались в тонкую линию. Мира за её плечом что‑то зашептала, но Роза даже не дёрнулась в её сторону.
Лиза не смотрела ни на кого. Только на Олега. Тот стоял впереди, широко расставив ноги, руки засунуты в карманы. Когда прозвучала его фамилия, он и бровью не повёл. Лишь уголок рта чуть дёрнулся — то ли усмешка, то ли что‑то совсем иное.
— Может, заменить? — негромко предложил Кирилл. — Я могу…
— Нормально, — оборвал Олег, не оборачиваясь. — Отработаем.
И всё. Строй распустили.
Весь день на неё сыпались взгляды. Роза смотрела с откровенной ненавистью — так, будто Лиза случайно наступила ей на ногу и не извинилась. Мира — цепко, будто прощупывала каждую деталь. Даже Владлен, обычно скользивший взглядом мимо людей, сегодня проводил её глазами до самой столовой. А Олег…
Олег вообще не смотрел. Включил свой режим «стеклянной стены» — той самой, сквозь которую её будто не существовало. Но Лиза уже научилась различать оттенки его равнодушия. Сегодня это было не холодное «ты никто». Сегодня — «я держу дистанцию, иначе сорвусь».
Она не знала, радоваться этому или пугаться.
Вечерняя столовая встретила запахом котлет и несвежей посуды. Огромный зал с низкими потолками, длинные ряды столов, гора немытых подносов у раздаточной и три потрёпанные тряпки на ведро. Лиза пришла первой. Закатала рукава толстовки до локтей, набрала горячей воды, плеснула моющего средства и взялась за крайний стол. Монотонная работа всегда её успокаивала: водишь тряпкой, смываешь грязь, не думаешь ни о чём.
Олег появился через пять минут. Замер в дверях, окинул зал взглядом, заметил Лизу и, не говоря ни слова, схватил вторую тряпку. Встал у противоположного конца. Они работали молча. Тряпки шуршали по пластику, вода плескалась в вёдрах, из кухни доносился грохот кастрюль.
— Ты видел, — произнесла Лиза, не поднимая головы. Это не был вопрос.
— Видел, — отозвался он после паузы.
— И ничего не сказал.
— Сказал. Не тебе.
Лиза замерла. Подняла глаза. Олег ожесточённо тёр стол, хотя тот уже блестел.
— Кому? — спросила она.
— Марку. Он предупредил Семёна.
— О чём предупредил?
Олег наконец остановился и выпрямился. Тряпка повисла в пальцах, с неё капало на пол. Он посмотрел на Лизу — коротко, остро, будто полоснул ножом.
— О том, что если он ещё раз зайдёт в мою комнату, я его из лагеря вынесу вперёд ногами.
— В твою комнату? — переспросила Лиза. — Или в нашу?
Он не ответил. Отвернулся и взялся за следующий стол. Но Лиза уловила, как дёрнулся мускул на его скуле.
Они снова работали в тишине. Но теперь она была другой — напряжённой, будто воздух наэлектризовался перед грозой. Лиза украдкой разглядывала его: широкие плечи, закатанные рукава футболки, на запястье — кожаный браслет, которого она раньше не замечала. Когда он наклонялся над столом, цепь выскальзывала из ворота и покачивалась в воздухе — тонкая, серебряная, с маленьким продолговатым жетоном. Лиза поймала себя на том, что смотрит на этот жетон, словно на запретную дверь.
— Что за буква «С»? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.
Олег замер. Медленно выпрямился. Посмотрел на неё через плечо. Взгляд тяжёлый, предупреждающий.
— Не твоё дело, Степанова.
— Сестра? — Лиза шагнула ближе. — Я догадалась. Ты тогда, ночью, сказал: «Я не твоя сестра». Значит, есть кто‑то, о ком ты…
— Я сказал — не твоё дело.
Голос резанул, как щелчок кнута. Лиза отпрянула на полшага. Олег швырнул тряпку в ведро, расплескав воду. Несколько капель попало на стол, который она только что вытерла.
— Извини, — тихо сказала она. — Я не хотела лезть.
Олег стоял к ней боком, тяжело дыша. Скулы заострились, на виске вздулась жила. Он смотрел в стену, и в этом взгляде было что‑то настолько личное, что Лиза почувствовала себя незваной гостьей.
— Её зовут Света, — произнёс он вдруг. Глухо, не поворачиваясь. — Ей было шесть, когда я не уследил. Качели. Падение. Кома. Она выжила. Но до сих пор заикается.
Лиза перестала дышать. Каждое слово падало, как камень в колодец, и эхо расходилось кругами.
— И ты всё это время винишь себя? — спросила она.
Олег обернулся. В его глазах стояла такая тьма, какой Лиза не видела никогда. Даже в их первую ночь, даже когда он угрожал ей шёпотом перед всем лагерем.
— А ты себя не винишь? — бросил он в ответ.
Лиза моргнула.